Президенты ливана: особенности становления и развития государства на ближнем востоке

Государственное и политическое развитие стран Востока

Арабский мир вступил во вторую половину XX в., далеко не порвав с узами колониальной зависимости.

На территории почти всех арабских стран (за исключением Сирии, Ливана, Йемена и Саудовской Аравии) находились иностранные войска, многие из этих стран (Алжир, Судан) еще оставались колониями, другие были таковыми фактически, находясь под протекторатом Великобритании или Франции. Июльская революция 1952 г. в Египте, свергнув монархию, открыла путь к освобождению.

По образцу руководившего ею Общества свободных офицеров были созданы соответствующие организации и в других арабских странах. В некоторых из них (в Ираке в 1958 г., в Йемене в 1962 г., в Судане и Ливии в 1969 г.) им удалось осуществить революции по аналогичному сценарию.

Но и там, где расклад сил был иным и события развивались по-другому, влияние египетской революции было значительным. Оно стимулировало начало вооруженной борьбы патриотов Туниса (в 1952 г.), Марокко (в 1953 г.) и Алжире (в 1954 г.), способствовало позитивным сдвигам в Сирии и Иордании (в 1954-1955 гг.).

Лидер Египта Гамаль Абдель Насер, добившийся вывода из страны английских войск, национализации Суэцкого канала и провозгласивший своей целью единство арабов, получил звание чемпиона арабского национализма. Лозунг, имевшей филиалы в разных арабских странах, Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ): «Арабская нация едина, а ее миссия вечна» — стал получать все большее распространение и популярность.

Запад (прежде всего Англия и Франция) увидел в появлении революционного Египта и его влиянии угрозу своим интересам на Ближнем Востоке, тем более после того как Египет принял участие в Бандунгской конференции, выступил вместе с Сирией против военных блоков и стал одним из столпов движения афро-азиатской солидарности.

Национализация Суэцкого канала подорвала одну из важнейших позиций англо-французского капитала, ранее владевшего каналом, а поддержка Насером палестинских фидаев (партизан) вызвала негативную реакцию Израиля. Поэтому закономерной явилась англо-франко-израильская агрессия против Египта в октябре -ноябре 1956 г.

Несмотря на военное превосходство агрессоров (Израиль оккупировал Синайский полуостров, войска Англии и Франции — зону Суэцкого канала), их акция в конечном счете провалилась. США их не поддержали (рассчитывая в дальнейшем на симпатии арабов), а СССР, справившись к 4 ноября 1956 г.

с кризисом в Венгрии, в ультимативной форме потребовал вывода англо-франко-израильских войск из Египта, что и произошло к декабрю 1956 г. Авторитет Египта и лично Насера в арабском мире после этого только вырос, что привело к сближению с ним добившихся независимости в 1956 г. Марокко, Туниса и Судана, но особенно Сирии, образовавшей совместно с Египтом в феврале 1958 г.

единое государство — Объединенную Арабскую Республику (ОАР). За присоединение к ОАР выступили также национально-патриотические силы Ливана и Ирака, поднявшие восстание против своих прозападных правительств в мае — июле 1958 г.

Опасаясь худшего, США срочно высадили свои войска в Ливане, а Великобритания — в Иордании. В итоге им удалось удержать эти государства в орбите своего влияния.

Однако в Ираке восстание армии вылилось в «бессмертную революцию 14 июля», которая свергла в стране монархию и поставила у власти генерала Абу аль-Керима Касема, возглавлявшего подготовившее эти события тайное Общество свободных офицеров (по образцу египетского). Но отношения между ОАР и Ираком не сложились.

Генерал Касем отстранил своего заместителя Абд ас-Саляма Арефа, выступавшего за присоединение к ОАР, и стал преследовать пронасеровские группы в Ираке, в том числе местный филиал ПАСВ, опираясь на коммунистов и курдских националистов.

Это вызвало в свою очередь преследования компартии в ОАР и, как следствие этого, обострение отношений Насера с СССР, до этого момента безоговорочно Насера поддерживавшего. Однако эта размолвка была недолгой, особенно после выхода Сирии из ОАР в 1961 г.

Президент США Дуайт Эйзенхауэр выдвинул еще в январе 1957 г. доктрину, согласно которой США должны были заполнить вакуум, образовавшийся на Ближнем Востоке в связи с уходом Англии и Франции из регионов своего традиционного влияния.

Ряд стран, в том числе Ливан, Тунис, Иордания, приняли эту доктрину, опасаясь всевозраставшего влияния Насера и помогавшего ему СССР. Собственно, в противодействии этому влиянию и был смысл доктрины Эйзенхауэра.

Три принципа лежали в основе ближневосточной политики США после Второй мировой войны: борьба против влияния СССР, защита Израиля всеми средствами и обеспечение своего господства над нефтью региона. И если по вопросу об Израиле добиться взаимопонимания с арабами было сложно, то по остальным вопросам США добились многого.

Поэтому и СССР, и ОАР не имели иного выбора, как действовать вместе. Они старались совместно поддерживать движение афро-азиатской солидарности, особенно в 1960 г., который был прозван годом Африки: ибо именно тогда обрело независимость большинство африканских стран. Совместно поддержали они также революции в Алжире и Йемене.

Источник: http://www.intuit.ru/studies/courses/3579/821/lecture/29233?page=7

Этапы формирования «Исламского государства»‌* на Ближнем Востоке

Очевидно, что одним из направлений экспансии и закрепления ИГ* является Ливия. Еще одно направление деятельности «Исламского государства»‌* — Саудовская Аравия

* организация, деятельность которой запрещена в РФ

Сегодня магистральным политическим процессом для всего Ближнего Востока и Северной Африки является создание и бурный рост так называемого нового халифата.

Того самого «нового халифата», который был признан миром в качестве реальной силы после того, как сирийские и иные исламисты, атаковавшие Асада, сумели очень мощно развернуться в Ираке, создав так называемое «Исламское государство»‌* (ИГ).

Мировые средства массовой информации перегружены каждодневными сведениями о деятельности этого «Исламского государства»‌*. При этом основной бросающейся в глаза чертой нового квазигосударственного образования является крайняя жестокость по отношению к любому населению, с которым представители ИГ вступают в соприкосновение.

Эта жестокость носит осмысленный характер.

Она порождена принципиальной убежденностью создателей «Исламского государства»‌* в том, что существующие на сегодняшний день государства Ближнего Востока (как и исламского мира в целом) вообще не имеют права на существование. Ведь, с точки зрения крайнего халифатизма, сами эти государства являются паразитами, поселившимися на теле государства подлинного, каковым является халифат.

Ну, а с паразитами нельзя церемониться. «Не изведешь паразитов — не построишь новый халифат», — руководствуясь такой установкой, ИГ* противопоставляет нынешнему порочному устройству макрорегиона свою собственную модель.

С административно-территориальной точки зрения «Исламское государство»‌* разделено на вилаяты.

К настоящему времени внутри ИГ* сформировано шесть центральных вилаятов:

1) Вилаят Салах-эд-Дин (провинция на севере Ирака, административным центром которой является Тикрит, родной город Саддама Хусейна).

2) Вилаят Киркук. В Киркуке находится одно из крупнейших нефтяных месторождений мира, кроме того, это — традиционная территория курдского проживания.

Указанных причин достаточно для того, чтобы превратить город Киркук в зону бесконечных ожесточенных конфликтов между отрядами «Исламского государства»‌* и курдскими отрядами самообороны (пешмерга).

Курдские отряды упорно удерживают Киркук, однако это не мешает ИГ обозначать этим названием свою провинцию, прилегающую к курдским территориям.

3) Вилаят Средний Ефрат.

4) Вилаят Граница. Так в территориальной системе ИГ* обозначена пограничная зона между Сирией и Ираком.

5) Вилаят Анбар — то есть традиционная территория расселения суннитских племен, находящихся в оппозиции Багдаду.

6) Вилаят Багдад — территории, обозначающие предместья Багдада.

Помимо этой трансграничной захваченной территории в Ираке и Сирии, «Исламским государством»‌* уже обозначены два новых перспективных вилаята, находящихся за пределами описанной зоны.

Осенью 2014 года глава «Исламского государства»‌* Абу Бакр аль-Багдади призвал к присяге халифату близкие ему организации в Саудовской Аравии, Йемене, Египте, Ливии и Алжире. При этом Багдади пообещал, что и в этих странах скоро появятся вилаяты «Исламского государства»‌*.

Такие заявления можно было бы счесть утопическими, однако в середине осени два анклава-вилаята, находящиеся в отрыве от сирийско-иракской зоны контроля ИГ*, действительно появились.

В Ливии возник так называемый вилаят Дарна на побережье Средиземного моря. В октябре представители племен из Мисураты, аль-Авакира и Убейдата присягнули «халифу» аль-Багдади, жестоко подавив протест несогласных.

Весь процесс сопровождали представители ИГ, специально для этого направленные в Дарну.

Причем главным объектом, вокруг которого закреплялись силы, признавшие ИГ, является аэропорт — основной канал для коммуникаций с большой территорией ИГ*.

После этого в Египте было заявлено о создании так называемого Синайского вилаята. В начале ноября 2014 года присягу «Исламскому государству»‌* и его лидеру принесла синайская радикальная группировка «Ансар Байт аль-Макдис» (которая, по ливийскому примеру, подавила сопротивление несогласных, применив казни).

Колоссальным и не до конца еще освоенным ресурсом для структурного и территориального достраивания ИГ является «Аль-Каида»‌*. Тем более, что ИГ — это идеологический наследник указанной террористической организации.

Совсем недавно, в середине февраля 2015 года, «Исламское государство»‌* и его лидер приняли присягу одной из ключевых террористических групп Ближнего Востока — «Аль-Каиды»‌* на Аравийском полуострове» (АКАП).

Необходимо подчеркнуть, что это отделение «Аль-Каиды»‌*, йеменская АКАП, является своеобразной аристократией в сообществе исламских террористических структур. Именно эта часть была основной опорой Бен Ладена на раннем этапе деятельности организации.

Именно эта часть совершала те первые антиамериканские акции еще до теракта в Нью-Йорке, которые создали «Аль-Каиде»‌* имя. И, наконец, именно эта часть организации взяла на себя ответственность за знаменитый теракт против карикатуристов «Шарли Эбдо» нынешней зимой.

Невозможно не отметить тот факт, что еще недавно йеменская «Аль-Каида»‌* была решительным противником политики «Исламского государства»‌* и связывала свои симпатии с сирийской вооруженной группой «Джебхат ан-Нусра»‌*, самым боеспособным ядром оппозиции Дамаску. При этом столь кардинальной переменой позиции ядра «Аль-Каиды»‌* самопровозглашенный «халифат» обязан не силе идеологии, не военному умению и не террору, а эффективности американской военной техники.

31 января сего года главный непримиримый критик ИГ, старший руководитель шариатского суда йеменской «Аль-Каиды»‌* на Аравийском полуострове» Харис Бин Гази аль Надхари был ликвидирован с применением американского беспилотника.

С его гибелью позиции группировки пошатнулись настолько, что для их укрепления понадобился союз с ИГ. Через две недели после ликвидации аль Надхари состоялась присяга АКАП «новому халифату».

Буквально в ней говорилось: «Мы отказываемся от клятвы верности великому воину за веру и богослову шейху Айману аз-Завахири и присягаем халифу правоверных Ибрагиму Бин Аваду аль-Багдади».

После вышеописанного поворота в судьбе йеменской «Аль-Каиды»‌* вопрос о переориентировании ближневосточных ядер «Аль-Каиды»‌* на «Исламское государство»‌* можно считать если не решенным, то значительно продвинувшимся.

Но одно дело — присяги ИГ отдельных структур «Аль-Каиды»‌*, а другое дело — отношения между ИГ и «Аль-Каидой»‌* как целым.

Год назад, 2 февраля 2014 года, командование «Аль-Каиды»‌* отреклось от ИГИЛ‌*: «ИГИЛ‌* [Исламское государство‌* Ирака и Леванта, позже — Исламское государство‌*] не является отделением группы «Аль-Каида»‌*. Мы никак не связаны с ней организационно и не отвечаем за ее действия».

Однако к концу октября 2014 года сирийская «Аль-Каида»‌* (известная как «Джебхат ан-Нусра»‌*) и «Исламское государство»‌* (уже ИГ) сумели достигнуть договоренностей и объявили об объединении.

А теперь, после февральского объявления «Аль-Каиды»‌* на Аравийском полуострове» о верности «новому халифату», можно говорить о возникших у ИГ новых возможностях.

В самом деле, в трех ключевых региональных подразделениях «Аль-Каиды»‌* — иракском, сирийском и собственно аравийском — произошли такие трансформации, которые включают боевые, организационные и кадровые ресурсы «Аль-Каиды»‌* в строительство «Исламского государства»‌*. А значит, ИГ* получает новые возможности для роста и экспансии.

Из последних трагических событий очевидно, что одним из направлений экспансии и закрепления ИГ* является Ливия.

В середине прошедшего февраля в интернете появилось очередное видеообращение боевиков ИГ с демонстрацией казни пленников. Показательно название видеоматериала: «Написанное кровью обращение к народам креста».

Таким образом, объявление войны на уничтожение адресовано именно христианскому миру. На видео показано, как на берегу Средиземного моря, вблизи ливийского Триполи, подвергнуты казни египетские христиане.

При этом представитель группы палачей сообщает, что «Исламское государство»‌*, ранее воевавшее в Сирии и Ираке, теперь разворачивает активные действия в Ливии.

Еще одно направление деятельности «Исламского государства»‌* напрямую касается Саудовской Аравии. Известно, что ИГ не испытывает перед страной — хранительницей святынь должного пиетета и намерено как минимум проблематизировать (а то и подорвать на корню) существующий статус этого государства в исламском мире.

Читайте также:  Харакири и сэпукку – что это и в чем отличия японских ритуалов?

Как заявил в июне 2014 года один из руководителей ИГ*, Абу Тураб аль-Мудагасси, «люди посещают Каабу не для того, чтобы молиться. Они занимаются идолопоклонничеством в Мекке. Клянусь Аллахом, если мы достигнем Саудовской Аравии, разрушим Каабу».

Важно отметить, что такое из ряда вон выходящее заявление говорит об открытом намерении разрушить всю структуру исламского мира целиком, вплоть до ее несущих опор.

Из всего вышесказанного можно делать выводы о том, каковы основные этапы подготовки к переформатированию Ближнего Востока и части Африки в русле халифатизма.

Важнейшую роль в подготовке переформатирования сыграла «арабская весна» и предшествующие ей войны в Ираке. Именно эти процессы подорвали устойчивость государств в регионе. Как это происходило?

Этап 1. Крайнее ослабление иракского государства в результате проведенной западной коалицией серии военных кампаний в этой стране.

Как реакция и итог — формирование на территории Ирака сильнейшей в регионе ячейки «Аль-Каиды»‌*. Закрепление этой ячейки на иракской территории.

Этап 2. Период «арабской весны».

А) Обрушение ливийского государства и одновременное концентрирование ливийских радикальных группировок вокруг ядра, основанного на кадрах «Аль-Каиды»‌*. Закрепление этого ядра на ливийской территории.

Б) Начало «арабской весны» в Сирии и формирование ядра «Аль-Каиды»‌* на фоне действий вооруженной оппозиции.

Этап 3. Влияние процессов «арабской весны» на страны Африки.

Формирование анклавов влияния «Аль-Каиды»‌* (или группировок, близких «Аль-Каиде»‌*) в африканских странах — Мали, Алжире, Тунисе, Нигерии. Их территориальное закрепление. Возникновение в разных странах Ближнего Востока и Африки своего рода «заповедников «Аль-Каиды»‌*, заранее предполагающих способность в нужный момент соединиться в единую систему.

Этап 4. Начало новой серии джихадистских преобразований — вновь из Ирака. Превращение иракской «Аль-Каиды»‌* в зародыш ИГ. Возникновение организационного ядра «нового халифата».

Этап 5. Подключение Сирии — с ее подразделением «Аль-Каиды»‌* — к ядру «нового халифата».

Возникновение трансграничной квазигосударственной системы.

Этап 6 — текущий. Присяги «новому халифату» со стороны различных джихадистских группировок региона. Готовность аравийской и ливийской «Аль-Каиды»‌* трансформироваться в часть ИГ*.

Этап 7 — ожидаемый в перспективе, в случае успешного развития основного ядра ИГ на Ближнем Востоке. Превращение «заповедников» «Аль-Каиды»‌* в более или менее готовые фрагменты и активно действующие ядра «Исламского государства»‌*. Этот этап уже готов начаться в Ливии и вот-вот начнется на Аравийском полуострове.

Впереди — новые этапы формирования халифатистского квазигосударства. И чем более ясным будет понимание их последовательности и логики, тем понятнее будет необходимая стратегия сопротивления.

  • «Исламское государство»‌* (ИГ/ИГИЛ‌*/ISIS‌*/ Daesh‌‌* — ДАИШ‌*) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

Источник: https://rossaprimavera.ru/article/etapy-formirovaniya-islamskogo-gosudarstva-na-blizhnem-vostoke

Эволюция взаимоотношений французской республики с государствами ближнего востока (сирия, ливан)

© О.А. Смирнова, Д.М. Золина, 2009

УДК 327(44) ББК Ф4(4Фра)

ЭВОЛЮЦИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ С ГОСУДАРСТВАМИ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА (СИРИЯ, ЛИВАН)

О.А. Смирнова, Д.М. Золина

Анализируются взаимоотношения между Французской Республикой и государствами Ближнего Востока: Сирией и Ливаном. Авторы раскрывают причины и исторические предпосылки, способствующие формированию политики французского руководства в отношении обоих государств, причем основной упор делается на развитие отношений в 1990-х — начале 2000-х годов.

Ключевые слова: проарабская политика, сирийская поддержка, проблема Ливана, экономические отношения, международная изоляция, гибкий подход.

История участия Франции в ближневосточной политике насчитывает многие столетия. Ведь именно французы были главными в восьми Крестовых походах на Ближний Восток. В конце XVIII в. Бонапарт захватил Египет и вторгся в Сирию. В середине XIX в. Алжир стал колонией Франции, а в начале XX в.

был установлен протекторат над Марокко. После Первой мировой войны Франция получила мандат над Сирией и Ливаном. В 1946 г. физический контроль над этими территориями был утерян, но политически она оставалась связанной с бывшими подмандатными территориями.

Как следствие, в ходе начавшейся в 1975 г. гражданской войны в Ливане почти 100 тыс. жителей этой страны предпочли искать убежища во Франции [3, с. 137].

Одновременно Париж попытался играть ведущую роль в урегулировании конфликта между враждующими группировками, направив в Ливан 1 400 французских солдат [7, р. 501].

Предоставление независимости Алжиру в 1962 г. стало основой отношений между Парижем и новыми режимами Ближнего Востока. К концу 60-х гг. окончательно прекратилось франко-израильское сотрудничество в

военной области, а развитие отношений с арабским миром стало приоритетной задачей. Благодаря этому Францию практически не затронул нефтяной кризис 1973 года.

Правда, такое положение заставило Париж установить открытые контакты с Организацией освобождения Палестины и встать на ее сторону в конфликте с Израилем.

Французы рассчитывали, опираясь на арабов, возродить свое былое имперское величие и вернуть Парижу роль центра мировой политики.

Франция искала пути политического установления на международной арене. Проарабская политика Франции, инициированная Ш. де Голлем, яркий пример этого специфического французского видения международных отношений. Президенты, находящиеся у власти после Ш.

де Голля, более или менее следовали данному курсу, развивая тесные связи с арабскими лидерами.

Франсуа Миттеран так же уделял особое внимание развитию взаимоотношений между Францией и арабскими странами, он разделял видение Ближнего Востока, как региона, объединенного вокруг Египта, наиболее влиятельной страны.

Но необходимо отметить, что именно с приходом к власти в 1995 г. Ж. Ширака началась новая эра в развитии отношений между Францией и Ближним Востоком. В своей речи 8 апреля 1996 г. в Каире, где он определил основные направления проводимой им

политики, Ж. Ширак заявил, что между двумя сторонами должен происходить диалог на равных, с уважением всех основных интересов [5, р. 122]. Он напомнил, что Франция всегда боролась за права человека и за свободное самовыражение народов, в чем она всегда поддерживала арабский мир.

Франция всегда выступала за открытость и мир на Ближнем Востоке: она поддерживала тех, кто борется с экстремизмом, фанатизмом и ненавистью. Своим выступлением Ж. Ширак представил перед арабским миром свой политический курс, продолжающий политику, начатую еще Бонапартом, продолженную Ш. де Голлем и Ф. Миттераном. Ж.

Ширак никогда не боялся говорить о том, что установление мира на Ближнем Востоке возможно только при создании и мирном существовании двух государств: арабского и еврейского.

Желание французского президента построить мир в регионе при помощи активного ведения переговоров определялось заботой о создании определенной стабильности не только в регионе, но и в мире в целом.

Тем удивительнее представляется поддержка, оказываемая Францией сирийскому режиму, несмотря даже на то, что большое значение здесь имели дружественные отношения, связывающие глав двух государств.

Франция поддерживала Сирию несмотря на проблемы в Ливане, несмотря на сирийскую поддержку Хизбаллы и палестинским организациям, ведущим активную борьбу против Израиля. Эта поддержка не ослабла и после прихода к власти в 2000 г. сына Хафеса аль-Ассада Башара аль-Ассада.

Французский президент несколько раз принимал у себя сирийского лидера и сам в 2002 г. нанес ответный визит. Отношения между двумя странами развивались в весьма положительном русле и сопровождались заключением различных договоров о сотрудничестве в культурной и экономической сферах, а также активно при содействии Франции велись переговоры по поводу договора о сотрудничестве с Европейским союзом, подписанного в 2002 году [8]. Тем не менее события развивались стремительно: уже летом 2004 г. Франция активно вела переговоры по поводу резолюции N° 1559 Совета безопасности Организации Объединенных Наций, которая была принята в сентябре 2004 г. при под-

держке Соединенных Штатов.

Таким образом, французская позиция в отношении Сирии кардинально поменялась: французское руководство настаивало на выводе сирийской армии и секретных служб с территории Ливана, разоружении национальных или международных группировок (здесь речь шла, прежде всего, о Хизбалле) и организации выборов независимых, без вмешательства со стороны сирийского руководства в Ливане [6]. Предполагалось обеспечить и способствовать развитию абсолютного суверенитета Ливана на своей территории и в своей внутренней политики. До убийства ливанского премьер-министра Рафика Харири 14 февраля 2005 г. подобного рода условия не имели особой силы, но после приобрели основное значение в отношениях между двумя странами.

В действительности французская политика по отношению к Сирии непонятна и трудно объяснима, во многом из-за недостаточности информации. Тем не менее необходимо отметить, что несмотря на то, что взаимодействия между двумя странами развиваются в достаточно дружественном русле, существует проблема, где сходятся интересы двух государств, это, конечно же, Ливан.

После ухода французских войск позиции Сирии в регионе достаточно упрочнились, и сирийское руководство оказывало значительное влияние на ливанскую внутреннюю жизнь и политику. Так, еще в 1996 г. одним из основных условий существования стабильности в Ливане называли присутствие на его территории сирийских войск.

Однако Сирия стала постепенно утрачивать свои позиции по мере изменений, происходящих в региональном политическом пространстве, а также в связи со сменой власти в самой Сирии после смерти президента Х. Асада в 2000 году. Франция же стала проявлять все больший интерес к Ливану.

При этом французское руководство ориентировалось на ту часть ливанского правительства, которая была настроена против Сирии и охотно шла на сближение с Европой [1].

Внутренняя стабильность в Ливане после гибели в результате террористического акта Р. Харири была нарушена в 2005 году. Значительная часть международной общественности сочла Сирию причастной к организации этого политического убийства. Данное событие

стало поворотным моментом в отношениях Франции с Сирией и Ливаном. Если ранее Франция подчеркивала необходимость учета интересов Сирии в ближневосточном мирном процессе, то убийство Р.

Харири явилось одним из очень немногих случаев, когда Франция заняла такую же позицию, что и США, и настояла на немедленном выводе сирийских войск из Ливана. Так, в марте 2005 г. госсекретарь США К. Райс и министр иностранных дел Франции М. Барнье потребовали от Дамаска прекратить оказывать воздействие на Ливан. Тогда же К.

Райс заявила М. Барнье, что США и Франция рассматривают пути стабилизации Ливана, когда сирийцы его покинут. В октябре 2005 г. Франция и США пообещали наложить на Сирию экономические санкции, если она не согласится полностью сотрудничать со следственной комиссией ООН, расследующей обстоятельства гибели Р. Харири.

Когда же руководитель комиссии, германский прокурор Детлев Мехлис, предоставил Совету Безопасности ООН свой отчет о ходе расследования дела Харири, буквально через несколько часов США и Франция распространили проект резолюции по Сирии. В декабре 2005 г.

те же страны подготовили проект резолюции, предполагавший расширение деятельности упомянутой следственной комиссии в область расследования также других политических убийств, произошедших в Ливане за прошедший год [4].

Необходимо отметить, что Франция и США имели различные цели. Для американского руководства данная ситуация предоставляла возможность оказания давления на Сирию в обмен на различные уступки и смягчение позиции.

С точки зрения декларативных заявлений Франция может быть солидарна с Вашингтоном, но она не поддержала бы никаких намеков на военные действия. «У Франции со времен мандата над Сирией остались там крупные экономические интересы. Ее компании, в отличие от американских и английских, активно работают на ее рынке.

Да и отношения Парижа и Дамаска в целом всегда были довольно теплыми», — считает ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, доктор исторических наук В. Исаев [1].

Таким образом, для Франции основным являлось снижение влияния Сирии в Ливане, что отвечало прежде всего экономическим

интересам французского руководства. Действительно, пока Ливан находился под контролем Сирии, проникновение в ливанскую экономику французского (и прочего иностранного) капитала во многом лимитировалось сирийским руководством. Соответственно, выведение Ливана из-под сирийского влияния было первоочередной задачей в контексте осуществления французской экономической политики на Ближнем Востоке.

Из-за экономических же соображений не прекращалось сотрудничество между двумя странами даже в период международной изоляции Сирии. Так, в ноябре 2005 г.

между Сирией и Францией было подписано соглашение о сотрудничестве Дамасского университета с университетом Марне-ла-Валли во Франции, предполагавшее научную кооперацию и широкую обменную программу для студентов, профессоров и исследователей. Что касается экономической кооперации, то в ноябре 2006 г.

Читайте также:  Грузовой газ-51 как замена «полуторке»

сирийский министр экономики и торговли Амир Хусни Луфти обсуждал с новым послом Франции в Сирии Мишелем Дюкло достижения сирийской экономики в области либерализации, имевшиеся на тот момент, а также состояние дел в сфере инвестиций [1].

Политика Франции в отношении как Ливана, так и Сирии характеризуется наличием двух основных изменений, произошедших в регионе:

— разрыв отношений, существовавших между двумя странами в период правления Ж.

Ширака, которые определялись наличием личных дружественных отношений между французским президентом и его ливанским коллегой Р. Харири. После убийства Р.

Харири тесные дружественные отношения перестали существовать, что создало дополнительную возможность для сирийского руководства усилить оказание влияния на ливанские власти;

— усиление влияния Соединенных Штатов в регионе, что привело к ослаблению позиции Франции: теперь основную роль посредника взяло на себя американское руководство, и в случае необходимости ведения переговоров, они ведутся напрямую с Соединенными Штатами. Президентские выборы во Франции в

2007 г. породили надежды на изменения в

ближневосточной политике страны, так как новый президент Николя Саркози еще в ходе предвыборной кампании не раз заявлял о необходимости перемен. В отличие от своего предшественника Ж.

Ширака, он восстановил контакты с сирийским руководством, которые были приостановлены после убийства в 2005 г. премьер-министра Ливана Рафика Харири. В Дамаске дважды побывал генеральный секретарь канцелярии Н.

Саркози, в начале ноябре в Стамбуле прошла встреча глав МИДов двух стран. В конце ноября состоялся телефонный разговор между Н. Саркози и Б. Аса-дом [2].

Тем не менее французский президент заявил о приостановлении каких-либо дипломатических контактов с Дамаском до тех пор, пока не будет избран президент Ливана. Он предупредил, что «Франция разблокирует кредиты, необходимые для ускорения начала работы Международного уголовного суда», которому поручено судить лиц, ответственных за убийство Р. Харири [2].

Сирийское руководство мгновенно отреагировало на подобные заявления, приостановив сотрудничество с Францией в вопросах урегулирования ливанского кризиса.

Конечно, резюмировав, можно отметить, что Франция в отношении с Сирией будет действовать согласованно с другими западными столицами, по причинам, указанным выше (прежде всего это сокращение влияния сирийского руководства на политику Ливана).

Тем не менее Париж вынужден более гибко подходить к решению данной проблемы: теперь, после последних событий в Ливане, стало понятно, что сирийское влияние достаточно сильно, поэтому правительству Н.

Саркози, исходя прежде всего из экономических интересов,

необходимо развивать сотрудничество с обоими государствами.

Позиция Франции в отношении этих двух государств во многом противоречива, однако, как правильно заметил министр иностранных дел Франции, интересы Франции не изменяются от президента к президенту.

Поэтому вполне логично, что основной интерес французского руководства — сохранение своего влияния в Ливане и Сирии и его использование для воздействия на ближневосточную политику в целом — четко прослеживается на протяжении 1990-х — 2000-х гг.

, и будет составлять основу формирования внешнеполитического курса страны в регионе.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Зинькина, Ю. В. Сирия в контексте ближневосточной политики Франции / Ю. В. Зинькина. — Режим доступа: http://www.iimes.ru/rus/stat/2007/25-11-07c.htm.

2. Куделев, В. В. Ближневосточная политика Н. Саркози: первые итоги / В. В. Куделев. — Режим доступа: http://www. iimes.ru/rus/frame_stat.html.

3. Обичкина, Е. О. Франция на рубеже XX-XXI веков: кризис идентичности / Е. О. Обичкина. -М. : Изд-во МГИМО, 2003. — 137 с.

4. США сейчас не до Сирии… — Режим доступа: http://www.pravda.rU/world/2005/5/15/39/ 21144_Asad.html.

5. Benchenane, M. Pour un dialogue euro-arabe / М. Benchenane. — P. : Lavoisier, 2001. — 122 р.

6. Gresh, A. La voix brouillee de la France / A. Gresh. — Mode of access: http://www.monde-diplomatique.fr/2006/06/GRESH/13520.

7. Kessler, M. La politique etrangere de la France / М. Kessler. — P. : Sciences-Po, 1999. — 501 р.

8. Renee Anne Gutter. Vers une nouvelle politique frangaise au Proche-Orient / Renee Anne Gutter. — Mode of access: http://alternatives-international.net/article806.html?lang=fr.

EVOLUTION OF COLLABORATION BETWEEN THE FRENCH REPUBLIC AND THE MIDDLE EAST STATES (SYRIA, LEBANON)

O.A. Smirnova, D.M. Zolina

The authors consider collaboration between The French Republic and the states of Middle East: Syria and Lebanon. They establish reasons and historic prerequisites, which influence the French leaders’ policy towards these two countries focusing on the period of 1990ies — the beginning of 2000.

Key words: proarabic policy, support of Syria, problem of Lebanon, economic relations, international isolation, flexible approach.

Источник: https://psibook.com/philosophy/evolyutsiya-vzaimootnosheniy-frantsuzskoy-respubliki-s-gosudarstvami-blizhnego-vostoka-siriya-livan.html

Военно-политическая обстановка на Ближнем и Среднем Востоке (2015)

Полковник С. Угольников

Военно-политическая обстановка (ВПО) на Ближнем и Среднем Востоке сохраняет сложный характер. Получившие широкую известность «революционные» события «арабской весны» привели к резкой дестабилизации внутриполитической ситуации в ряде стран региона.

Негативное воздействие на ее развитие оказывают следующие факторы: вооруженные конфликты в Йемене, Ираке, Сирии; нестабильность в Ливане и стремление к региональному лидерству со стороны Саудовской Аравии, Ирана и Турции; отсутствие перспектив палестинско-израильского урегулирования, углубление социально-экономических проблем; усиление противостояния светских политических сил и исламистов, а также расширение масштабов деятельности террористических организаций, в первую очередь «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ).

Произошедшие в ходе так называемых «арабских революций» изменения внутриполитических балансов, существовавших в странах Ближнего и Среднего Востока в течение длительного периода времени, привели к появлению новых, созданных по кланово-племенному и конфессиональному признакам незаконных вооруженных формирований, а также к росту сепаратистских настроений.

Все большее распространение получает практика урегулирования спорных ситуаций не путем государственного посредничества, а силовыми способами, что способствует подпитке дезинтеграционных процессов и усилению угрозы территориального распада ряда стран, прежде всего Йемена, Ирака и Сирии.

Новым очагом напряженности в последнее время становится Йеменская Республика, обстановка в которой характеризуется эскалацией внутриполитического кризиса.

Протестные выступления населения, возглавленные оппозиционным шиитским движением «Ансар Алла» (лидер -А.

Аль-Хуси), переросли в масштабные боестолкновения с суннитскими военизированными отрядами правящей исламистской партии «Ислах» и привели к существенному усилению влияния в стране шиитского меньшинства.

Кризис стал закономерным следствием слабости и политической несамостоятельности президента Йемена А. Хади, ориентирующегося на США и Саудовскую Аравию.

Действуя согласно их рекомендациям, он способствовал подписанию в сентябре 2014 года лидерами «Ислах» и шиитов «Соглашения о мире и национальном партнерстве», предусматривающего расширение представительства этой конфессии в правительстве и парламенте.

Однако, являясь, по сути, «техническим» президентом, А. Хади не смог обеспечить его выполнение, в связи с чем протестные выступления приобретали все больший размах и остроту.

Шииты установили полный контроль над столицей — г. Саной — и всеми крупными городами страны, включая порт Ходейда на побережье Красного моря. Лидеры организации «Ансар Алла» объявили о взятии власти в республике, роспуске парламента и передаче всех властных полномочий Высшему революционному комитету.

Характер развития ситуации в Йемене был воспринят руководством Саудовской Аравии как угроза национальной безопасности страны, поскольку волнения могли распространиться на прилегающие к границе Йемена районы королевства, населенные шиитами. Кроме того, Эр-Рияд опасался дальнейшего усиления на юге Аравийского п-ова позиций Ирана, который уже в течение длительного времени оказывал поддержку йеменской «Ансар Алла».

В этих условиях власти Саудовской Аравии приняли решение о проведении с 26 марта 2015 года операции против оппозиционного движения «Ансар Алла». Для легитимизации своих действий саудовцы обеспечили формальное обращение президента А. Хади с просьбой о помощи.

Для противодействия йеменским шиитам Эр-Рияд сформировал международную коалицию, в которую вошли девять арабских стран Ближнего Востока и Северной Африки — Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, Катар, Бахрейн, Египет, Иордания, Марокко, Судан, а также Пакистан, связанный с Саудовской Аравией договорными обязательствами в области обороны.

ВВС стран-участниц коалиции наносят авиационные удары по позициям «Ансар Алла», а также частей и подразделений йеменских вооруженных сил, поддерживающих А. Аль-Хуси. Одновременно Эр-Риядом введена воздушная и морская блокада республики.

Вооруженное противостояние в Йемене постепенно перерастает в гражданскую войну, грозящую территориальным расколом страны. При этом она может превратиться в площадку открытого столкновения Ирана, оказывающего помощь хуситам, и Саудовской Аравии, перешедшей к прямому военному вмешательству на стороне президента А.

Хади, а также суннитских племен и радикальных группировок. По мере разрастания конфликта возможен ввод на йеменскую территорию воинских контингентов Саудовской Аравии и ее союзников, что может подтолкнуть Иран на ответные действия и спровоцировать аналогичный шаг.

Это чревато угрозой появления в регионе нового крупного очага суннитско-шиитского противостояния.

Неуклонно растут масштабы и интенсивность боевых действий против «Исламского государства» в Ираке. Вооруженные силы совместно с правоохранительными органами проводят контртеррористические операции в центральных и северных провинциях республики.

Боевики ИГИЛ контролируют до 30% территории страны, провозгласив на захваченной территории провинций Анбар, Найнава и Салах-эд-Дин «Исламский халифат».

Вынужденный нейтралитет, а зачастую и прямое содействие местных суннитских племен, которые предпочли власть ЙГИЛ шиитскому правительству в Багдаде, позволило исламистам сформировать институты государственной власти, в том числе собственную полицию и шариатские суды.

Одновременно в 2014 году они значительно укрепили свой военный потенциал за счет трофейного вооружения иракских вооруженных сил и привлечения в ряды группировки боевиков из других стран, что дало возможность существенно расширить масштабы террористической деятельности на территории Ирака.

Особое внимание лидеры группировки уделяют включению в состав нового квазигосударственного образования нефтеносных районов для его экономической подпитки.

В свою очередь, национальные вооруженные силы во взаимодействии с правоохранительными органами продолжают проводить контртеррористические операции по восстановлению конституционного порядка в провинциях Анбар, Найнава и Салах-эд-Дин, а также перешли к наступательным действиям к северу от иракской столицы, стремясь расширить ее зону безопасности и обеспечить беспрепятственное транспортное сообщение с северной частью страны.

Вместе с тем в последнее время наблюдается снижение темпов наступательных действий войск и переход к затяжным позиционным боям.

Все большее внимание уделяется организации обороны ключевых населенных пунктов и объектов, а также созданию вокруг них безопасных зон.

Тем самым формируются многочисленные хорошо защищенные опорные пункты, из которых по мере необходимости войска проводят точечные операции против боевиков.

С учетом наличия в республике значительных пустынных районов и растянутости транспортных коммуникаций активно ведется воздушная разведка целей, которые затем поражаются с помощью авиации и артиллерии без вступления с противником в огневой контакт. В населенных пунктах в ходе боев все чаще используются высокоточное оружие, снайперские группы и мобильные отряды на бронеавтомобилях.

Общая численность войск, участвующих в боевых действия против ИГИЛ, составляет около 150 тыс. человек. В противоборстве задействованы также отряды иракских курдов «Пешмерга». Кроме того, ведется работа по организации суннитских и шиитских добровольческих вооруженных формирований.

Расширение масштабов деятельности ИГИЛ вынудило администрацию Соединенных Штатов принять решение о создании международной коалиции против данной группировки.

С августа 2014 года к нанесению авиаударов по иракской территории кроме США привлекаются военно-воздушные силы Австралии, Бельгии, Великобритании, Дании, Нидерландов и Франции.

Однако результативность применения авиации против экстремистов с военной точки зрения остается низкой, так как они действуют преимущественно мелкими мобильными группами и, как правило, успевают своевременно покидать угрожаемые районы.

Принимая во внимание недостаточно высокую эффективность авианалетов, не подкрепленных эффективными наземными наступательными действиями, в Вашингтоне особую роль в борьбе с экстремистами ИГИЛ отводят силовым структурам Ирака и курдским отрядам самообороны. В связи с этим министерство обороны США в последнее время существенно расширило масштабы их военной подготовки.

В складывающихся условиях Силы защиты Курдистана (СЗК) «Пешмерга» наращивают свой боевой потенциал и постепенно занимают ведущую роль в проведении наземных операций против боевиков на фоне отсутствия значимых успехов иракских правительственных войск.

При этом помощь в организации и проведении контртеррористических операций оказывают военнослужащие вооруженных сил США и ряда стран НАТО.

Одновременно западные государства рассматривают варианты увеличения объемов прямых поставок курдам артиллерийских систем, минометов, противотанковых комплексов и средств разминирования.

В свою очередь иранское руководство, рассматривая ИГИЛ как потенциальную угрозу национальной безопасности, тоже наращивает масштабы своего участия в борьбе против исламистов в Ираке.

Читайте также:  Спецсвязь — главный российский центр специальной связи

Тегеран осуществляет поставки оружия Багдаду, а также боеприпасов к ним.

При этом иранское командование не исключает такого варианта развития ситуации, при котором для отражения угрозы со стороны «Исламкого государства Ирака и Леванта» потребуется масштабное задействование национальных сухопутных войск.

Обстановка в Сирийской Арабской Республике также сохраняет напряженный характер.

Основными факторами, оказывающими негативное влияние на ее развитие, являются эскалация вооруженного противоборства правительственных войск с оппозицией и исламскими террористами, кризисная экономическая ситуация, а также деятельность США и их союзников, направленная на свержение правящего режима.

Сирийское правительство, несмотря на углубление политических, военных и социально-экономических проблем, сохраняет устойчивость. В этих условиях страны Запада и их арабские союзники, добиваясь смены власти в республике, наращивают масштабы оказания всесторонней помощи сирийской оппозиции под предлогом необходимости противодействия ИГИЛ.

В последнее время боевики достигли значительных успехов в южной части страны. В результате скоординированного наступления бандформирования оппозиции захватили значительную часть территории провинций Дераа, Кунейтра и Идлиб.

Сложная обстановка складывается в восточных провинциях Ракка, Хасеке и Дейр-эз-Зор, находящихся под контролем «Исламского государства Ирака и Леванта».

Негативное влияние на обстановку в стране оказывает резкое ухудшение экономической ситуации, что во многом стало следствием введения Соединенными Штатами и Европейским союзом «удушающих» санкций против Дамаска. В ближайшей перспективе американская администрация рассматривает возможность ужесточения экономического давления.

Другим направлением деятельности США и их союзников против Дамаска является активизация подготовки прозападной сирийской оппозиции, включая ее вооруженные формирования.

Пентагон приступил к обучению личного состава Сирийской свободной армии (ССА) и других «умеренных» группировок в лагерях на территории Турции, Иордании, Саудовской Аравии и Катара.

В течение трех лет планируется подготовить около 15 тыс. боевиков. По взглядам Вашингтона, основную роль в свержении режима Б. Асада должна сыграть именно «умеренная» оппозиция, в первую очередь ССА.

Наиболее последовательную позицию в этом вопросе занимает Турция. Хотя Анкара по-прежнему настаивает на необходимости силового смещения Б. Асада, руководство страны считает, что такой сценарий должен быть реализован в формате операции НАТО.

При этом Турция категорически отвергает возможность своего внеблокового участия в военных действиях.

Одновременно она выступает за создание так называемых бесполетных и буферных зон на сирийской территории, которые в перспективе могут использоваться в качестве «плацдарма» для наступления сирийской оппозиции на Дамаск.

Другой традиционный противник Дамаска — Израиль — в отношении возможной сухопутной операции в Сирии занимает сдержанно-негативную позицию, скептически оценивая ее вероятные последствия для собственной безопасности.

По оценке Тель-Авива, падение режима Б. Асада практически неизбежно повлечет захват власти в стране ИГИЛ и близкими к ней структурами, экспансионистские устремления которых распространяются, в том числе и на Израиль.

События в Сирии и Ираке напрямую влияют на обстановку в соседних государствах.

В Ливане наиболее сложное положение складывается в северо-восточной части страны, где бандгруппы «Исламского государства Ирака и Леванта» при поддержке других экстремистских группировок периодически предпринимают попытки захвата территории республики.

В свою очередь, шиитская организация «Хезболла» в настоящее время позиционирует себя в качестве единственной политической силы, способной сплотить ливанскую нацию и предотвратить межконфессиональное противоборство. При этом Израиль по-прежнему рассматривается ее руководством в качестве главного противника, что вынуждает ливанских шиитов сохранять на израильском направлении основную часть своих сил.

Дополнительным фактором, оказывающим негативное влияние на обстановку в Ливане, является наличие значительного количества сирийских и палестинских беженцев. Уже сегодня их доля составляет около 40 % численности населения страны (4,2 млн человек), что создает потенциальную угрозу социального «взрыва» и дальнейшей дестабилизации обстановки.

Военно-политическая обстановка в Турции сохраняет сложный характер, что обусловлено организацией деятельности террористических группировок и формирований Рабочей партии Курдистана (РПК), обострением внутриполитической борьбы после проведенных в июне с. г. парламентских выборов, а также ухудшением криминогенной обстановки из-за сложной экономической ситуации в республике.

Расширение сепаратистской деятельности РПК вызвано отсутствием прогресса в процессе мирного урегулирования курдской проблемы.

По мнению курдов, антитеррористические меры, предпринимаемые властями (увеличение группировки войск на юго-востоке страны, применение авиации в ходе операций и т. д.) способствуют осложнению ситуации.

На этом фоне участились угрозы боевиков Рабочей партии Курдистана в адрес не только представителей силовых ведомств, но и простых граждан, не поддерживающих идеи сепаратизма.

Источник: http://factmil.com/publ/obshhee/geopolitika/voenno_politicheskaja_obstanovka_na_blizhnem_i_srednem_vostoke_2015/119-1-0-754

Ливан с древнейших времён до французского мандата

Благодаря географическому положению территория современного Ливана всегда привлекала правителей различных империй. На протяжении истории эта территория находилась под властью ассирийцев, персов, греков, римлян, арабов, турок и французов.

Выход к Средиземному морю позволил Ливану играть роль важного торгового центра, так как этнос финикийцев, населявших территорию Ливана, издревле выступал в качестве посредника между западной и восточной частями ойкумены.

Они изобрели новые или адаптировали более древние системы счета, инструменты торговли и обобщили многие сведения по навигации, храмовой архитектуре и внесли огромный вклад в средиземноморскую культуру.

Финикийцы были не только морскими торговцами и пиратами, но и наследниками мощной религиозно-философской и научной традиции, берущей своё начало в Древнем Шумере.

Города Тир, Сидон, Библ, Баальбек и другие крупные центры торговли и культа входили в сферу стратегических интересов Египта, Ассирии и Вавилона, которые соперничали за право контролировать потоки ценных ресурсов, таких как кедровая древесина, рабы, окрашенные ткани, ювелирные изделия.

После ассирийского завоевания (VII век до нашей эры) торговые города были обложены тяжёлой данью и постепенно пришли в упадок. Постоянные восстания финикийцев против ассирийских правителей жестоко подавлялись.

Несмотря на активное сопротивление жителей, города Ливана веками оставались под контролем новых ближневосточных гегемонов — Вавилона и Персии, которые сменили ослабевшее Ассирийское царство.

Краткие периоды независимости завершались с приходом новых завоевателей, таких как Александр Македонский (III век до нашей эры), владыки Сирии и Египта (начало II века до нашей эры) и, наконец, римляне.

Космополитическая элита финикийских городов с лёгкостью воспринимала и адаптировала для торговых нужд любые новшества, укрепив в период раннего эллинизма своё влияние во многих колониях на островах Средиземного моря и в Северной Африке.

В ключевых узлах торговых путей возникали сообщества и поселения, создавались синкретические культы, распространялся финикийский этос, позднее воспринятый Карфагеном. В начале 1-го тысячелетия нашей эры на территории Ливана, включённой в состав Римской империи, распространяется христианство. Позднее Тир, Сидон и Бейрут оказались в составе Восточной Римской империи и процветали более столетия.

В VII веке нашей эры в регионе появляется новая сила — арабские завоеватели, которые вторгаются на территорию Ливана. Долгое время Ливан находится под властью различных мусульманских династий: династии Омейядов (660–750 годы), Аббасидов (VIII–IX века), Тулунидов (IX век), Ихшидидов (X век) и шиитского государства Фатимидов (X–XII века).

Происходит исламизация населения, но при этом арабы-завоеватели заимствуют многие технологические достижения эллинистического периода (развитое судостроение, система ремесленных гильдий и том подобных). Арабские завоевания оказали серьёзное влияние на государства восточного Средиземноморья в целом и на формирование современного ливанского общества в частности.

Именно в период арабского правления Ливан стал прибежищем для различных этнических и религиозных групп, что привело к постепенному складыванию на территории Ливана поликонфессионального государства.

Так, в горных районах на севере Ливана укрывалась христианская община маронитов, а в центральных районах в XI веке распространялось религиозное течение друзов, которые впоследствии образовали отдельный этнос. Арабские правители, следуя нормам шариата, принуждали христиан и иудеев выплачивать специальный религиозный налог (джизья).

Немусульмане не имели права создавать вооружённые формирования и должны были во всем подчиняться властям. В результате возникли предпосылки для формирования самоуправляемых общин немусульман (миллетов), в которых действовали свои законы. В крупных городах миллеты занимали отдельные кварталы.

В XII веке европейские элиты начали масштабный проект по завоеванию Ближнего Востока, в ходе которого большая часть ливанских территорий попала под власть крестоносцев. Наиболее тесные отношения у крестоносцев сложились с маронитами, которые признали власть Папы и заключили унию с Римом.

Французская монархия была одним из основных участников крестовых походов, и именно тогда сформировался устойчивый интерес французов к этому региону и его христианскому населению, В колониальный период французы использовали свои связи в маронитской среде для управления территорией страны.

С XIII века до конца XV века на территории Ливана, Сирии и Палестины правили мамлюкские правители, которые с переменным успехом отражали внешние (крестоносцы) и внутренние угрозы (подавление восстания шиитов и друзов в 1308 году).

После падения Константинополя европейцы сумели наладить торговые отношения с мамлюками, и в течение нескольких десятилетий Бейрут стал основным перевалочным пунктом, через который редкие ближневосточные товары переправлялись на Запад, Происходит интенсивное развитие экономики и ремёсел, которое прекратилось с турецким завоеванием.

В начале XVI века турки-османы свергли мамлюков и вверили власть над Ливаном династии друзов Маан, которая к концу века установила власть над южным Ливаном и долиной Бекаа. Одним из наиболее выдающихся правителей этой династии был эмир Фахр ад-дин II Маан (1590–1635 годы). Ему удалось взять под контроль территории северного Ливана, населённые маронитами, а также часть Палестины и Сирии.

Эмир внёс значительный вклад в военное и экономическое развитие Ливана. Он активно способствовал сотрудничеству между ливанскими христианами и друзами. Фахр ад-дин пытался добиться независимости Ливана, что привело его к конфликту с Османской империей (в 1635 году он был убит в Стамбуле).

В 1667 году Ахмед Маан создал Ливанский эмират, с включением в него южного Ливана и маронитского района Касраван в центральной части страны. К этому же периоду относится упрочение культурных связей с Европой, в частности, с итальянскими городами благодаря посредничеству флорентийского и тосканского купечества.

В 1697 году власть над Ливанским эмиратом досталась династии Шихаб. Постепенно ей удалось распространить свою власть и на север, куда входил и Горный Ливан. Позднее правители из династии Шихаб приняли христианство и стали маронитами.

Самым выдающимся правителем из этой династии был Башир II, но в 1840 году он был свергнут османами, которых поддерживали британские войска, стремившиеся не допустить укрепления позиций Франции в регионе.

Континентальные империи и Великобритания заключили Лондонское соглашение (1840 год), по результатам которого Ливанский эмират прекратил своё существование.

В целом, политика европейских держав в регионе после Наполеона была направлена на создание эффективной системы сдержек и противовесов, которая не позволила бы какой-то одной стороне доминировать в течение значительного периода времени.

В 1842 году Горный Ливан был разделён на два административных района — Северный под управлением христиан и Южный под управлением друзов, хотя и там христиане составляли большинство населения. Этот раздел только усугубил напряжённость между религиозными группами.

Так, Франция опекала христиан-маронитов, Великобритания — друзов и некоторые мусульманские секты, Россия традиционно была близка православным. В свою очередь, ослабленная Османская империя пыталась усилить контроль над этими территориями.

В результате политики жёсткого разделения на конфессиональные группы в мае 1845 года между христианами и друзами вспыхнула война. Османский султан ввёл систему местных меджлисов (советов) в каждом из районов, для того чтобы прекратить беспорядки.

В меджлис входили представители разных религиозных общин, которые должны были содействовать правителям этих районов в сохранении спокойствия. Но это не помогло предотвратить восстание маронитских крестьян против аристократии, вспыхнувшее в 1858 году в северных районах Горного Ливана.

Постепенно конфликт, начинавшийся как религиозный, приобретает социально-экономическую окраску. В 1860 году напряжение достигло апогея — друзы вырезали около 10 тысяч христиан.

В октябре 1860 года международная комиссия в составе представителей Франции, Великобритании, Австрии, Персии и Османской империи изменили административно-территориальное деление Ливана, чтобы впредь избежать жертв в межконфессиональных столкновениях. В результате османские власти ввели в 1861 году в Горном Ливане Ограниченный статут.

Эти территории были объединены в автономный район — мутасаррифийю, которым управлял османский губернатор-христианин, назначавшийся с одобрения европейских держав. Был создан административный совет при губернаторе (именовался мутасаррифом), куда входили представители различных общин пропорционально их численности в составе населения.

Новая администрация занималась судопроизводством и добивалась исполнения принятых законов. Всем подданным были гарантированы гражданские свободы. Эта система просуществовала до конца Первой Мировой войны и была достаточно эффективным средством, которое позволяло сгладить накопившиеся в ливанском обществе противоречия.

В указанный период Ливан, фактически напрямую управляемый европейцами, активно развивался, а Бейрут стал одним из основных торговых и культурных центров Османской империи. При этом отмечался рост националистических настроений (зарождается ливанское национальное самосознание) — отделение от Турции становилось только вопросом времени.

Турецкие власти (Джамал-паша) пытался воспрепятствовать выходу Ливана из состава Османской империи крайне жёсткими мерами — турецкая армия мешала поставкам продовольствия, что привело к голоду и массовым жертвам; были казнены 21 человек, обвиняемых в антитурецкой деятельности.

В их память в Ливане установлен государственный праздник — день Павших (отмечается 6 мая).

←   Назад  |   Ливан с древнейших времён до французского мандата   |   Вперёд   →

Источник: http://www.hyno.ru/tom2/940.html

Ссылка на основную публикацию