Президент турции: влияние лидера на судьбу региона

Амбиции и просчеты. Куда завела Турцию ее политика на Ближнем Востоке

Когда речь заходит о внешней политике Анкары на Ближнем Востоке, то критики турецкого режима сходятся в одном — политика Турции в регионе потерпела полный крах. Они говорят, что срочно требуется ее перезагрузка, иначе у Турции в регионе не останется не только союзников, а даже тех, кто к ней относится хотя бы нейтрально.

Такие обвинения в адрес Анкары вполне обоснованы: турецкая модель демократии, про которую было столько разговоров, так и не стала образцом для новых правительств на Ближнем Востоке после «арабской весны»; поддерживаемые Турцией «Братья-мусульмане» в Египте были отстранены от власти в ходе военного переворота; ненавистный режим Башара Асада, в свержение которого турецкое руководство вложило немало сил, продолжает оставаться у власти в соседней Сирии, а тут еще иракские курды надумали провести референдум о независимости, из-за чего у турецких границ может появиться курдское государство.

Возвращение в регион

Вину за ближневосточные проблемы в Турции принято возлагать на бывшего премьер-министра Ахмета Давутоглу, который в мае прошлого года покинул свой пост. С его уходом, по мнению турецких экспертов, закончился период ближневосточных авантюр Турции.

Советник Эрдогана по внешней политике, затем министр иностранных дел и премьер-министр, Давутоглу был главным архитектором внешней политики Турции начиная с 2002 года, когда исламистская Партия справедливости и развития (ПСР) пришла к власти в стране.

Особое внимание он уделял развитию отношений Турции со странами Ближнего Востока.

По мнению Давутоглу, которое разделяли многие однопартийцы, Турция долгое время уделяла слишком много внимания странам Запада, при этом игнорируя Ближний Восток, как и свои восточные корни, османское прошлое и мусульманскую идентичность.

Именно при ПСР Анкара решила наверстать упущенное и стала активно развивать отношения с регионом. Политика Турции была весьма идеологизированная. Так называемый неоосманизм стал своего рода неофициальной идеологией новых властей, прославляющих былую имперскую мощь и славу Турции. Анкара решила вернуться на Ближний Восток, хотя переговоров о вступлении в ЕС это возвращение не отменяло.

Новое турецкое руководство начало с нормализации отношений с Сирией и Ираком, следуя предложенной Давутоглу концепции «ноль проблем с соседями». Турции удалось установить дружеские отношения с Иракским Курдистаном, что с симпатией было встречено турецкими курдами. Также Анкара стала активно развивать экономическое сотрудничество со странами Персидского залива.

Наконец, волна протестов «арабской весны» стала шансом для Турции заявить о себе как о влиятельной региональной державе.

Анкара поддержала требующих перемен арабов и стала претендовать на то, чтобы стать моделью демократии для будущих арабских правительств.

На некоторое время (до военного переворота в Египте в 2013 году) что-то похожее получалось в отношении Туниса и Египта, где к власти пришли «Братья-мусульмане», идеологически близкие правящей в Турции ПСР.

Yerkir07.11.201617.09.201717.09.201717.09.2017
Сирийский просчет

Анкара хотела добиться того же и в Сирии. С самого начала кризиса турецкие власти объявили сирийские события «внутренней проблемой» Турции.

Они стали поддерживать сирийскую оппозицию, организовывать встречи оппозиции в Стамбуле, принимать сирийских беженцев, которых в Турции сейчас порядка миллиона.

Турецкие спецслужбы даже были замечены в переправке оружия сирийской оппозиции, согласно расследованию газеты «Джумхурийет».

В идеале Турция хотела немедленного ухода Асада, установления в Сирии протурецкого режима — желательно прихода к власти «Братьев-мусульман».

Но в реальности ситуация в Сирии гораздо сложнее и запутаннее: с помощью России и Ирана Асаду удалось удержать власть; поддерживаемая Турцией оппозиция оказалась слабой и была либо физически уничтожена, либо перешла на сторону радикальных группировок; Сирия стала причиной глубокого кризиса в отношениях с Россией в ноябре 2015 года, когда Анкара сбила российский истребитель над сирийской границей.

Однако самым большим раздражителем для турок стали сирийские курды. Благодаря своим успехам в борьбе с «Исламским государством» (запрещено в России) они заручились поддержкой США и стали претендовать на автономию в послевоенной Сирии. В августе прошлого года Анкара даже начала военную операцию «Щит Евфрата», чтобы очистить приграничные районы от отрядов сирийских курдов.

Для руководства Турции было крайне важно не допустить создания подконтрольных курдам районов у себя на границе.

Анкара полагает, что отряды сирийских курдов из Демократического союза являются частью Рабочей партии Курдистана (РПК), курдской сепаратистской организации, признанной террористической в Турции, США и странах ЕС.

Если сирийским курдам удастся создать свою автономию в Сирии, то это станет плацдармом для РПК и укрепит позиции группировки.

Теперь сирийские проблемы действительно стали внутренними проблемами Турции — беженцы, обострение курдского вопроса, терроризм.

Сейчас Анкара, конечно, пытается как-то спасти лицо — участвует в трехсторонних переговорах по урегулированию сирийского кризиса вместе с Москвой и Тегераном, усилила контроль на границе, даже стала допускать сохранение режима Асада на время переходного периода в послевоенной Сирии. Тем не менее сирийская политика Турции очевидно потерпела крах — Анкара просчиталась по-крупному, став заложницей своих имперских амбиций.

База в Катаре и дружба с Ираном

Сейчас единственным союзником Турции на Ближнем Востоке остается Катар. По многим региональным вопросам Анкара и Доха придерживаются схожих взглядов. Это сирийский кризис, военный переворот в Египте, отношения с Ираном и так далее. Обе страны поддерживают движения «Братья-мусульмане» и ХАМАС, которые во многих странах региона признаны террористическими.

Для экономики Турции особенно важны прямые катарские инвестиции, которые только за последние два года составили более 700 млн долларов.

Начиная с 2015 года Катар приобрел в Турции несколько крупных компаний и банков — например, ONB Finansbank, Abank, Digitürk, BMC и Boyer.

В свою очередь, турецкие компании в Катаре занимаются реализацией около 130 проектов, в том числе строят метро в Дохе, стоимость которого составляет 4,4 млрд долларов.

Когда в начале июня многие арабские страны во главе с Саудовской Аравией объявили блокаду Катара, турецкое руководство сразу же встало на защиту эмирата. «Мы не оставим наших катарских братьев», — заявил тогда президент Эрдоган.

Более того, спустя два дня после объявления Катара региональным изгоем турецкий парламент ратифицировал два соглашения с Дохой, согласно которым турецкие войска будут направлены в Катар, чтобы обучать местных военных. Это первая и единственная военная база Турции на Ближнем Востоке.

Соглашение о размещении турецких войск в Катаре обе страны подписали три года назад, в 2014 году. Согласно договору, на базе в Катаре может быть размещено порядка пяти тысяч турецких военных.

В отличие от Катара Иран нельзя назвать союзником Турции на Ближнем Востоке. Скорее их отношения больше похожи на сдержанное соперничество за влияние в регионе.

Две страны придерживаются очень разных взглядов на ситуацию в Сирии, но тем не менее участвуют в одном переговорном формате по урегулированию кризиса.

Тегеран и Анкару объединяют схожие взгляды на курдскую проблему — никто из них не хочет создания курдской автономии в послевоенной Сирии и независимого курдского государства в Ираке.

Пятнадцатого августа Турцию посетил начальник Генштаба Вооруженных сил Ирана Мохаммад Хосейн Багери. Он встретился с президентом Эрдоганом и начальником Генштаба Турции Хулуси Акаром.

Этот визит примечателен тем, что впервые после исламской революции 1979 года Турцию посетил иранский глава Генштаба. По данным открытых источников, стороны договорились обмениваться разведывательными данными и сотрудничать в борьбе с терроризмом.

Но можно предположить, что главной темой закрытых переговоров стал курдский вопрос в Сирии и Ираке.

Надежды на лидерство

Несмотря на болезненные неудачи и почти полное отсутствие союзников в регионе, за исключением изолированного Катара, руководство Турции по-прежнему не теряет надежды однажды стать лидером Ближнего Востока.

Анкара открыла военную базу в Катаре, продолжает выстраивать особые отношения с Ираном, турецкий бизнес активен по всему арабскому миру.

Кроме того, Турция открывает новые арабоязычные СМИ и уже не первый год успешно демонстрирует ближневосточной аудитории турецкий образ жизни в своих сериалах.

Эрдоган все чаще позиционирует себя как защитника всех мусульман, повышая свою популярность на Ближнем Востоке.

Начиная со словесной перепалки с президентом Израиля Шимоном Пересом на форуме в Давосе в 2010 году турецкий лидер не упускает возможности обрушиться с критикой на власти Израиля, страны ЕС, США и многих других. Он выступает против притеснения мусульман, роста исламофобии и так далее.

Сейчас Эрдоган активно заступается за мусульман Мьянмы. Анкара по линии своего Агентства по сотрудничеству и координации (TİKA) направила гуманитарную помощь для мусульманских беженцев.

Сам турецкий лидер практически ежедневно публично выражает беспокойство по поводу положения мусульман в Мьянме, призывая международное сообщество к действиям. Такая активность нравится жителям Ближнего Востока и, несомненно, добавляет симпатии к президенту Турции.

Но эта симпатия существует уже не один год, и у турецкого руководства пока не очень получается конвертировать ее в более конкретные достижения.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Источник: https://inosmi.ru/politic/20170917/240302638.html

Внешнеполитический курс Турции. Ключевые изменения 2016-го — Свободная мысль

2016 г. стал переломным в развитии Турецкой Республики. Многие идеологемы, закладывавшиеся в предыдущий период правления Партии справедливости и развития, были изменены, продолжился поиск новой идентичности [10].

Происшедшие трансформации были связаны с изменением внутренней и внешней политической среды. Свою роль сыграла и выверенная внешнеполитическая линия России – в отношении как Анкары, так и Ближнего и Среднего Востока в целом.

 *   *   *

Последнее десятилетие Турция выстраивала политику обнуления проблем с соседями.

Изначально она проявлялась в виде попыток выстроить конструктивное партнерство, но по мере увеличения экономического и политического веса Анкара перешла к наступательной внешней политике, которая подразумевала воздействие на соседей, формирование подконтрольного лобби [8].

Происходило это в рамках различных концепций, зачастую не оформленных. Более того, это делалось на основе формирования различных «полей» – близкого (изобретенная, но так и не сложившаяся система «тюркского мира» [4]) и дальнего.

Эта политика показала свои возможности в среднесрочном и долгосрочном, но не в краткосрочном плане, важном для мобилизации населения.

Поэтому Турция сконцентрировалась на решении внутренних проблем – от поиска, как это происходит и в России [3], новых логик построения нации, до курдской проблемы [2].

Кроме того, она решила укреплять региональное лидерство не только инструментами «мягкой силы», но и военными методами.

Успешное сотрудничество с отдельными сирийскими группами и длительная идеологическая, репутационная и информационная войны с режимом Б. Асада толкнули Турцию к проведению операции «Щит Евфрата».

Формально она была направлена против запрещенной в России и ряде других стран террористической группировки «Исламское государство», но преследовала и иные цели: оттеснение курдов от Евфрата, создание буферной зоны, укрепление позиций сирийской оппозиции.

Кроме того, ввод войск в Сирию стал ответом на рост терактов в Турции и показателем роста ее региональных и международных амбиций.

Президент Р.Т. Эрдоган заявил о недовольстве системой международных отношений, основанной на воле Запада и Совета Безопасности ООН. Он не раз говорил, что «мир – больше пяти», намекая на необходимость расширения состава постоянных членов Совета Безопасности ООН и ставя под сомнение ялтинскую систему международной безопасности.

Похоже, у официальной Анкары нет сомнений, что Турция уже стала региональным лидером и может претендовать на позиции одного из ведущих мировых акторов.

Уверенность растет по мере концентрации экономических и политических маршрутов через Турцию – будь то «Турецкий поток» или Транскавказская железная дорога.

Многие игроки, намеренно или случайно, своим участием в турецких проектах поддерживают Анкаре в ее стремлении к лидерству.

*   *   * 

Турецкие войска находятся в Сирии и Ираке, а президент Эрдоган периодически делал в 2016 г. нестандартные заявления, свидетельствующие о внешнеполитических амбициях. Так, он неоднократно заявлял, что Севрский договор 1920 г. и Лозаннский договор 1923 г.

, которые окончательно закрепили распад Османской империи и лишили Турцию права предъявлять территориальные претензии, были навязаны туркам западными державами. Давая подобный «исторический урок», он явно намекал на имеющиеся у националистических слоев амбиции по расширению территории.

Эти амбиции базируются на «Национальном обете» – документе, который был принят в 1919 г. на турецких конгрессах в Сивасе и Эрзуруме, затем ратифицирован парламентом Османской империи в Стамбуле, а 23 апреля 1920 года – на открывшейся в Анкаре сессии Великого национального собрания Турции.

Не имеющий срока давности «Национальный обет» подразумевал включение в состав Турции отдельных территорий современных Ирака, Сирии, Кипра, Кавказа, Болгарии и Греции.

В Турции сейчас наблюдается два направления политической мысли. Первое – «Севрский синдром»: страх расчленения Тупции сторонними державами. Второе направление, связанное с «Севрским синдромом», – неоимперские амбиции, стремление распространить влияние Турции за пределы ее территории. Эти два вектора органично сочетаются в сознании и общества, и политической элиты.

Укрепляя  позиций, турецкий истеблишмент, не обладающий достаточным стратегическим мышлением, зачастую не соотносит ресурсы и амбиции, что влияет на баланс сил в регионе.

После «странного переворота» лета 2016 г. у руководства Турции оказались максимальные полномочия – мандат доверия, выданный большей частью общества. Это позволило начать не только внутриполитические реформы, но и трансформацию идеологем внешней политики.

Турция, которая после Второй мировой войны была сконцентрирована на отношениях с НАТО, США и Европой, проявляет все признаки утомления от евроинтеграции.

Этот вектор традиционно разделял турецкое общество на две примерно равные части, вызывал дискуссии в обществе и элитах, но не подвергался принципиальному сомнению. В конце 2016 г.

турецкое руководство заявило, что устало от растущих требований ЕС и готово немного подождать, но планирует выносить на референдум вопрос о необходимости дальнейшего стремления к евроинтеграции.

Читайте также:  Танк т-34-85: модификация знаменитой «тридцатьчетверки»

После краха политики «ноль проблем с соседями», учитывая стремление Турции стать мировой державой, надо было пройти через ужесточение, «агрессивизацию» политики к поиску решений.

«Агрессивизация» выразилась в уничтожении российского самолета (что вызвало большую дискуссию по поводу будущего российско-турецких отношений [9]), поддержке сирийской оппозиции, ввода войск в Сирию и Ирак, жестких переговорах с ЕС.

Похоже, в основном «агрессивизация» осталась в 2016 г. Первый признак снижения – стали переговоры Москвы и Анкары, а затем Москва-Анкара-Тегеран, открывшие новые возможности политического урегулирования на Ближнем Востоке.

*   *   *

Отход Турции от прозападной политики (напоминающий трансформацию России после 1990-х гг. [1]), разочарование в мечтах о взаимовыгодном партнерстве с Западом сделали Анкару более самостоятельной, – а с самостоятельным игроком проще иметь дело.

Но это не снижает остроты геополитических, военных и информационных противоречий между Россией и Турцией [5] и не устраняет необходимость внимательно следить за деятельностью и риторике политических субъектов Турции [7]. Отрадно, что 2016 г.

привел к поиску решений на уровне военных, спецслужб и руководства обоих  государств, но сам факт поиска вызывает негативную реакцию у радикалов, националистов, гюленистов, пантюркистов, не говоря о политических кругах Запада.

Эта реакция, к сожалению, привела к гибели российского посла в Турции А.Г.Карлова – блистательного дипломата, который многое сделал для интересов России. Напряжённая обстановка и участившиеся теракты в Турции придают особую остроту проблемам безопасности дипломатов, туристов и бизнесменов из России.

Убийство посла – явное, но, хочется верить, ненамеренное упущение: руководству Турции оно невыгодно.

При этом остаются открытыми важнейшие вопросы: как прошел убийца, кто его направлял в зале, кто его надоумил, почему он стрелял со спины на фоне церквей (все-таки Турция – восточная страна, страна символов), почему охрана убила его не сразу, а лишь через некоторое время?

Российско-турецкие отношения в декабре 2016 г. пережили сильнейший удар, но их восстановление по-прежнему идет активно: 6 декабря Москву с официальным визитом посетил премьер-министр Турции Бинали Йылдырым. Он встретился с президентом России В.В. Путиным, а также посетил МГИМО, где прочитал лекцию для студентов.

16 декабря Российский совет по международным делам (РСМД) в сотрудничестве с Центром стратегических исследований МИД Турции (SAM) провел в Анкаре международную конференцию «Углубление двусторонних отношений России и Турции». Первая подобная конференция прошла в Москве еще до начала кризиса двусторонних отношений, в октябре 2015 года.

20 декабря 2016 г. в Москве прошли переговоры глав МИД России, Турции и Ирана. Параллельно шли переговоры министров обороны трех стран.

По итогам трехсторонней встречи глав МИД было принято совместное заявление по Сирии. Основной прорыв связан с признанием того, что главная цель в Сирии – не смена режима, а борьба с терроризмом.

Эти переговоры стали предтечей встречи лидеров трех стран в Астане в середине января.

Уступки со стороны Турции продолжились, когда 27 декабря президент Р.Т. Эрдоган на пресс-конференции заявил, что коалиция, возглавляемая США, поддерживает террористов, а не борется с ними.

Хотя оно вызвало фурор в российских СМИ, такие же обвинения со стороны президента Турции можно было услышать еще 17 ноября, в его выступлении в пакистанском парламенте.

Поэтому поворот в турецкой политике связан, скорее всего, не с улучшением отношений с Россией, а с победой Трампа.

Тем не менее, взаимодействие России и Турции дало положительные результаты: 29 декабря 2016 г. президент В.В. Путин объявил о перемирии в Сирии, что стало возможным в том числе благодаря взаимодействию с Турцией. В конце января 2017 г.

в Астане прошли переговоры между руководством Сирии и оппозицией. Усадить за один стол непримиримые силы удалось России, Турции и Ирану, между которыми сложился вызывающий надежды альянс. Он представляется временным, но необходимым с точки зрения региональной и мировой политических сред.

С учетом имеющихся ценностей и интересов его членов долгосрочное объединение их маловероятно, несмотря на волю лидеров или социально-классовых субъектов. Основной целью может быть только построение продуктивного, неэмоционального взаимодействия, основанного на интересах трех стран.

Сопрячь ценностную составляющую внешнеполитических курсов будет невозможно, и это надо учитывать.

Переговоры в Астане не принесли моментальных результатов, но повлияли на оппозицию, сформировали диалоговую площадку, выявили ключевые противоречия, определили границы взаимодействия России, Турции и Ирана. Судьба Сирии, похоже, будет решена в 2017 г. Во многом ее будущее находится в руках трех указанных государств и нового лидера США.

*   *   *

На фоне российско-турецкого сближениям будущее отношений Турции и США неясно. Турция активно использует переходный период в США для укрепления позиций в регионе и, по-видимому, исходит из того, что с приходом администрации Трампа позиция США по Сирии изменится. 

Турция перешла к критике курса Обамы. Она пытается играть роль регионального лидера, которая может учитывать, а может и не учитывать американские интересы. Проявление этого – заявления турецких официальных лиц о возможном отказе Турции от предоставлении США военной базы Инджирлик. Это делает непредсказуемым будущее американо-турецких отношений.  

При этом укрепляется взаимодействие России и Турции по вопросам геополитики и безопасности, что дает надежду на улучшение их отношений. 12 января 2017 г.

был подписан Меморандум Министерства обороны России и Генерального штаба Вооруженных Сил Турции о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полетов авиации в ходе операций в Сирии.

«Документ определяет механизмы координации и взаимодействия авиации ВКС России и ВВС Турции при нанесении ударов по объектам террористов, а также порядок действий сторон по предотвращению инцидентов при нахождении самолетов и беспилотных летательных аппаратов в воздушном пространстве Сирии» [6].

Несмотря на укрепление взаимодействия с Россией в области безопасности, Турция остается членом НАТО и действует в рамках своих внешнеполитических идеологем, направленных на расширение влияния на пространстве тюркоязычных государств и регионов России, а также в исламском мире. Соотнесение интересов не гарантирует отсутствие конфликтов, так как в рамках реализации своего внешнеполитического курса Турция основывается не только на интересах, но и на ценностях.

Литература

  1. Аватков В.А. Идеологемы внешней политики России: 25 лет поиска // Свободная мысль. — 2016. — №5(1659). — С.27–39.
  2. Аватков В.А. Курдская проблема на турецком поле // Вестник МГИМО-Университета. — 2012. — №2. — С. 128–133.
  3. Аватков В.А. О нации, идентичности и логиках современной России: основные сложности и решения /В.А. Аватков // Национальная безопасность. — 2016. — №6. — С.685-689
  4. Аватков В.А., Бадранов А.Ш. «Мягкая сила» Турции во внутренней политики России // Право и управление ХХI. №2(27), 2013. С. 5-10
  5. Аватков В.А., Иванова Н.А. Россия и Турция: противостояние идеологий // Свободная мысль. – 2012. – № 9-10 (1635). – С. 187-196.
  6. В Минобороны России состоялись консультации делегаций вооруженных сил Российской Федерации и Турции. Режим доступа: http://pda.mil.ru/pda/news_main.htm?id=12108281%40egNews
  7. Внешнеполитический дискурс ведущих субъектов турецкой политики (2010 – лето 2015 г.). Коллективная монография. / [В.А.Аватков и др.]; под. ред. В.А.Аваткова. М.: ООО “Паблис”, 2015. – 88 стр.
  8. Дружиловский С.Б., Аватков В.А. Внешнеполитические идеологемы Турции // Обозреватель (Observer). – 2013. – № 6(281). – С. 73-89.
  9. Мозлоев А.Т. Обострение отношений между Россией и Турцией: перспектива сотрудничества // Вестник МГИМО Университета, № 2(47), 2016, сс. 49-52
  10. Надеин-Раевский В.А. Поиск новой идентичности и внешняя политика Турции. Режим доступа: http://russiancouncil. ru/inner/?id_4=739#top-content

Источник: http://svom.info/entry/723-vneshnepoliticheskij-kurs-turcii-klyuchevye-izmene/

Эксперт: Внутренние вызовы внешней политики Турции: влияние на Центральную Азию

«Традиционный внешнеполитический дискурс цивилизационного «моста», соединяющего запад и восток, был заменен на концепцию «центральной силы», где Турция выступает в качестве самостоятельного геополитического и геостратегического центра», – анализу влияния Турции на государства Центральной Азии посвящен материал.

После обретения независимости в 1991 г. каждая из стран Центральной Азии была в поиске оптимальной формулы политического и экономического развития.

Имея общие исторические, культурные, языковые корни, а также светский характер вкупе с устойчивой экономикой и демократическими институтами, опыт Турции, или так называемая «турецкая модель», при поддержке администрации президента США Билла Клинтона, рассматривалась в качестве наиболее подходящего путеводителя для центрально-азиатских элит. Основной целью Анкары была поддержка стабильности, функциональности и поэтапной интеграции стран региона в международное сообщество. В тоже время, усиление влияния Турции было косвенно направлено на уменьшение зависимости центрально-азиатских стран от России и Китая, а также противодействие «иранской», «саудовской» или «пакистанской» модели развития.

В этом контексте, с приходом к власти Партии справедливости и развития (ПСР) в 2002 г. и последовавший за ним резкий экономический подъем, Турция стала все больше позиционировать себя в качестве субрегиональной державы.

В результате, традиционный внешнеполитический дискурс цивилизационного «моста» (bridge) соединяющего запад и восток, был заменен на концепцию «центральной силы» (central power), где Турция выступает в качестве самостоятельного геополитического и геостратегического центра.

В свою очередь, Центральной Азия, разделяя историко-культурную общность, рассматривается Анкарой как «важное стратегическое пространство».

Однако с вхождением Ближнего Востока в зону долгосрочной турбулентности, ухудшением политических и экономических связей Анкары с ключевыми региональными игроками в лице Израиля, Египта, Сирии и России внешнеполитическая концепция Турции «ноль проблем с соседями» оказалась несостоятельной.

В период правления премьер-министра и позже президента Реджепа Эрдогана «турецкая модель» стала приобретать более авторитарные и консервативные оттенки.

В этом контексте, уход с политической арены бывших основателей и лидеров ПСР в лице Абдуллах Гюля с поста президента страны в 2014 г., вице-премьера Бюлент Арынча, министра образования Хусеин Челика, министра юстиции Садуллах Ергина и премьер-министра Ахмета Давутоглу в 2016 г.

, рассматривается в качестве шага по формированию новой политической элиты и консолидации рычагов власти в руках президента Эрдогана.

Вместе с этим, снижение темпов экономического роста страны, нарастающая угроза со стороны ДАИШ и других террористических групп, скопление свыше двух миллионов сирийских беженцев на территории Турции, нерешенный курдский вопрос вкупе с идеологическими разломами в обществе являются ключевыми внутриполитическими вызовами влияющих на формирование внешнеполитических ориентиров страны.

Внутренние вызовы

В этих условиях, совершенная 15 июля т.г. попытка государственного переворота стала последним тревожным звеном в череде событий.

В период правления ПСР, турецкая армия, считающаяся оплотом и хранителем секулярного и кемалистического прошлого, потеряла значительное влияние над политическими процессами в стране, что породило недовольство в военных кругах. На этом фоне, заметно усилились позиции полиции, и Национальной разведывательной организации (MIT).

Таким образом, силовой блок был разделен на разные сферы влияния. Учитывая, что турецкая армия не является гомогенной структурой, это служит одним из объяснений, почему только небольшое количество военных поддержали идею переворота.

Одновременно, имея негативный опыт военных путчей 1960, 1971, 1980, 1997 гг., сам фактор «военного переворота» имеет широкое отторжение в турецком обществе вне зависимости от идеологической приверженности.

В результате, это может в дальнейшем использоваться в качестве общегражданского мобилизационного инструмента по усилению вертикали власти во главе с президентом Эрдоганом и позиций ПСР в обозримом будущем.

Анализируя последние внутриполитические тренды и внешнеполитические повороты Турции в региональных процессах, следует подчеркнуть, что все эти события напрямую и косвенно влияют на Центральную Азию.

Во-первых, обвинение правительства Турции Фетхуллы Гюлена в качестве главного организатора переворота, является важным с точки зрения дальнейшей секюритизации внутриполитического поля и усиления дискурса внутренней и внешней угрозы.

В связи с этим, следует ожидать более серьезных попыток Анкары по лоббированию закрытия турецких лицеев и других аффилированных с движением (Gulen movement) образовательных структур в Центральной Азии.

Правительство Турции будет стараться поднимать данный вопрос на встречах с центрально-азиатскими лидерами в рамках  различных межгосударственных площадок.

Как известно, с подачи Анкары, турецкие лицеи впервые были закрыты 2011 г. в Туркменистане. Впоследствии они были закрыты в  Азербайджане в 2014 г., а в Таджикистане в 2015 г. В Казахстане данное предложение было отклонено, обоснованное тем, что данные учебные заведения финансируются за счет государственного бюджета.

Читайте также:  Мелкокалиберная винтовка тоз-8 (мелкашка) — орудие для спортивной стрельбы

В этом контексте, 24 июля т.г. глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу призвал власти Кыргызстана закрыть данные школы, в противном случае, Анкара будет вынуждена пересмотреть отношения с Бишкеком.

Таким образом, «фактор Гюлена» в обозримом будущем может стать раздражителем не только в двусторонних отношениях между Турцией и Кыргызстаном, но регионе в целом.

Во-вторых, в связи с ухудшением внутренней безопасности Турции на фоне взрывов в ключевых городах и населенных пунктах, унесших более 200 жизней, и нерешенным «курдским вопросом» на юго-востоке страны, обеспокоенность может вызывать дальнейшая ситуация связанная с эффективностью контроля турецко-сирийской и турецко-иракской границы.

Для государств Центральной Азии, главная угроза заключается в проникновении центрально-азиатских боевиков в зону боевых действий, и их потенциальным возвращением в регион, где в обоих случаях Турция является одной из ключевых территорий транзита. К тому же данный процесс упрощается безвизовым режимом между Турцией и странами региона.

 

В-третьих, для стран Центральной Азии сирийский конфликт стал в определенной степени тестом в контексте обострения отношений между ключевыми стратегическими и экономическими партнерами в лице Москвы и Анкары.

Так, Астана наряду с Азербайджаном пыталась воспользоваться опытом переговорной площадки и стать объединяющим звеном между  Россией и Турцией. В результате, дипломатические усилия двух стран дали свои позитивные сдвиги.

По заявлению турецкой стороны, Анкара намерена в обозримом будущем работать в трехстороннем формате «Турция-Азербайджан-Казахстан» и «Турция-Азербайджан-Россия» в развитии транзитно-транспортного потенциала и торговых связей.

Примечательным является то, что в свою очередь, президент Кыргызстана в этом вопросе поддержал Россию, тогда как лидеры Узбекистана и Туркменистана приняли выжидательную позицию.

В этих условиях, сложившаяся неустойчивая ситуация во внутренней и внешней политике, в настоящее время толкает Анкару к нормализации отношений с ключевыми региональными странами в лице России. В следствии, нахождение компромисса по сирийскому вопросу между Анкарой и Москвой, будет сказываться на общем фоне взаимоотношений Турции с центрально-азиатским регионом.

Турция в Центральной Азии: возможности и границы влияния

В целом, стоит подчеркнуть, что с 2002 г. правительство Турции старалось придать сотрудничеству более институциональный характер.

В этот период были созданы межгосударственные платформы как Совет сотрудничества тюркоязычных государств (Тюркский совет), Парламентская ассамблея тюркоязычных стран (ТюркПА), многосторонние культурные и научно-образовательные каналы, как Международная организация тюркской культуры (ТЮРКСОЙ) и Международная Тюркская академия.

Вместе с этим, следует понимать, что с учетом политической фрагментарности и разобщенности государств Центральной Азии, попытки Анкары по формированию общей региональной повестки остаются ограниченными. Как следствие, она чаще вынуждена прибегать к двустороннему формату взаимодействия, так как уровень отношения Турции со странами региона варьируется.

В настоящее время, несмотря на трансформацию геоэкономической обстановки, а именно запуск Евразийского Экономического Союза (ЕАЭС), товарооборот между Турцией и странами Центральной Азии продолжает расти. Так, в 2010 г.

общий товарооборот между ними составлял примерно 6,5, тогда как итогам 2014 г. составил 9,5 миллиардов долларов, что является немаловажным индикатором на фоне замедления экономик региона. Однако эти показатели выглядят скромными на фоне торговых связей Турции с Россией, ЕС, Китаем, США.

В этом контексте, Казахстан является одним из ключевых направлений турецких инвестиций в регионе. В 2014 г. товарооборот между Астаной и Анкарой составил порядка 3 миллиардов долларов, тогда как целью является 10 миллиардов.

Вместе с этим, имея статус стратегических партнеров, Астана и Анкара в 2012 г. учредили высший Совет стратегического сотрудничества.

По состоянию на 2013 г. обмен торговли между Турцией и Туркменистаном составил 4,7 миллиардов долларов, что делает Анкару наравне с Москвой основным торговым партнером.

Помимо широкой представленности турецких компаний в строительном секторе, Анкара заинтересована в переброске туркменского газа в Европу.

Тем самым, запуск такого проекта как Трансанатолийский газопровод (TANAP), будет давать возможность Анкаре играть более значимую роль на европейском энергетическом рынке. В свою очередь, для Ашхабада Турция важна с точки зрения дальнейшей диверсификации поставок энергоресурсов.

По сравнению с другими странами, турецко-узбекские отношения остаются в натянутом состоянии. Однако несмотря на негативные тенденции, в 2014 г. общий объем торговли составлял 1,38 миллиардов долларов, что делает Турцию пятым по значимости торговым партнером Узбекистана.

Стоит также отметить, что в феврале 2014 г. турецкая сторона предприняла попытку по улучшению двусторонних отношений, где премьер-министр Турции Эрдоган встретился президентом Узбекистана Исламом Каримовым в г. Сочи, а через несколько месяцев глава МИД Турции Давутоглу посетил г.

Ташкент.

В свою очередь, для Кыргызстана и Таджикистана экономические связи с Турцией является важными. Ежегодный товарооборот между Турцией и Кыргызстаном составляет примерно 500 миллионов долларов, тогда как в обозримом времени планируется довести до 1 миллиарда.

Между Анкарой и Бишкеком также существует высший Совет стратегического сотрудничества. С Таджикистаном Турция ежегодно торгует на сумму 450 миллионов долларов, где Турция является четвертым по значимости экспортером и второй страной импортером таджикских товаров.

Помимо энергетических и экономических вложений, внешнеполитические инициативы Турции активно сопровождаются элементами «мягкой силы» включая в себя образовательные и культурные программы. В рамках межгосударственных соглашений, в Казахстане и Кыргызстане действуют казахско-турецкий университет Х. А.

Яссауи и Кыргызско-Турецкий университет «Манас». Схожая с деятельностью Французского Альянса, Британского Совета или Института Конфуция, Турция имеет свой аналог в Центральной Азии  в лице центра турецкой культуры им. Юнуса Эмре. В настоящий момент, единственный культурный центр расположен в Казахстане.

Следует отметить Турецкое агентство по сотрудничеству и координации (ТИКА), ежегодно предоставляющую донорскую помощь всем странам региона. Согласно данным 2014 г., из всех стран региона Кыргызстан был главным реципиентом турецкой донорской помощи, которая составила 84,8 млн. долларов, тогда как  Казахстан получил 40,5 млн.

В 2013 г. ТИКА предоставила Туркменистану  15,7 млн. 

В этих условиях, также обращают на себя внимание новые инициативы Анкары по расширению взаимоотношений с научно-аналитическим сообществом Казахстана и в образовательной сфере региона в целом. Так, в 2012 г. в г. Алматы при поддержке правительства Турции был открыт Евразийский научно-исследовательский центр (ERI).

Поворот Турции в Евразийские процессы

В целом, последние негативные тенденции во внутренней политике вместе с продолжающейся нестабильности на Ближнем Востоке и трансформации Европейского Союза (ЕС), ставят перед Турцией  новые задачи по пересмотру внешнеполитических ориентиров.

Вовлеченность Анкары в ближневосточные процессы, запрос на нормализацию отношений с Россией и нарастающие разногласия с США и ЕС, рассматривается как шаг девестернизации Турции. Однако, влияние политики Турции в Центральной Азии среднесрочной перспективе будет оставаться ограниченным.

Вместе с этим, возможно усиление двусторонних связей Анкары с конкретными странами региона таких как Казахстан и Туркменистан.

На этом фоне, с учетом того, что внутриполитическая обстановка в Афганистане накаляется и возникают новые террористические угрозы в лице ДАИШ, Турция будет уделять большее внимание к внутренним и региональным процессам Афганистана.

Участие Турции в составе военного контингента НАТО в Афганистане с 2001 по 2014 г.

, а также после вывода войск, при поддержке США, Турция продолжает выступать в качестве модератора в рамках Стамбульского процесса, вовлекая в него страны Центральной Азии.

Другой немаловажный фактор, который может способствовать  дальнейшему вовлечению Турции в региональные процессы, может стать перспектива китайской инициативы «Экономического пояса Шелкового пути».

В свою очередь, это будет не только позитивно сказываться на двусторонних отношениях между Пекином и Анкарой но, и способствовать дальнейшему расширению сотрудничества Турции с центрально-азиатскими странами в транспортно-логистической и инфраструктурной сфере.

Выводы

Последние внутриполитические процессы в Турции будут иметь прямое и косвенное влияние на Центральную Азию. Во-первых, Турция будет все больше выдвигать «фактор Гюлена» в повестку двусторонних отношений с  Кыргызстаном и Казахстаном.

  Во-вторых, в условиях политической нестабильности в Турции, для стран региона особую обеспокоенность вызывают риски, связанные с  возвращением центрально-азиатских боевиков через территорию Турции.

В-третьих, дальнейшая нормализация отношений между Москвой и Анкарой может стать важным этапом по усилению влияния Анкары в регионе в долгосрочной перспективе. В настоящее время, обе страны являются ключевыми стратегическими и экономическими партнерами для стран Центральной Азии.

Вместе с этим, угрозы связанные с дестабилизацией Афганистана и перспективы подключения Турции к китайской инициативе «Экономическому поясу Шелкового пути» будет подпитывать интерес Анкары по расширению взаимодействия с центрально-азиатскими странами в транспортно-логистических и инфраструктурных проектах.

Однако, с учетом активной вовлеченности Турции в ближневосточные дела и трансформацией ЕС, ее ключевого торгового партнера, роль Анкары в центрально-азиатских процессах в обозримом будущем будет оставаться ограниченной.

Источник: http://www.stanradar.com/news/full/21701-ekspert-vnutrennie-vyzovy-vneshnej-politiki-turtsii-vlijanie-na-tsentralnuju-aziju.html

Историческая встреча лидеров России, Турции и Ирана в Сочи

В Сочи завершились трехсторонние переговоры лидеров России, Турции и Ирана  — Владимира Путина, Реджепа Тайипа Эрдогана, Хасана Рухани. Переговоры продолжались два часа.

Беспрецедентная встреча лидеров трех стран – России, Турции и Ирана  Владимир Путин пригласил своих коллег, чтобы вместе попытаться решить, как помочь Сирии окончательно избавиться от террористов и каким будет послевоенное устройство страны. Переговоры длились почти два часа, и по их итогам президенты вышли, чтобы сделать заявление для прессы.

«По нашему общему мнению, успехи на поле боя, приближающие освобождение от боевиков всей территории Сирии, открывают и качественно новый этап в урегулировании кризиса в целом.

Имею в виду реальную перспективу достижения долгосрочной, всеобъемлющей нормализации в Сирии, политического обустройства страны в постконфликтный период.

Вновь подчеркну – судьбу Сирии должны определять сами сирийцы – как сторонники действующей власти, так  и оппозиция», – заявил президент РФ Владимир Путин.

В Сирии много различных политических и этнических группировок, и для всеобщего согласия нужен компромисс. Владимир Путин рассказал своим коллегам, на какие уступки ради мира готов пойти Башар Асад, прилетавший в Сочи всего два дня назад.

«Мы проинформировали коллег о состоявшейся здесь, в Сочи, беседе с президентом Сирии Башаром Асадом. Отметили высказанную нам приверженность сирийского руководства принципам мирного решения политического кризиса, готовность провести конституционную реформу и свободные, подконтрольные ООН выборы», – рассказал Путин.

«Никто не может ожидать, что мы будем находиться под одной крышей и на одной платформе с террористическими организациями, которые покушаются на национальную безопасность. Мы не можем видеть в качестве партнеров кровавые банды, которые покушаются на целостность страны», – заявил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган.

«Конгресс должен обсудить будущее Сирии, создать условия для разработки новой Конституции страны. На ее основе и должны пройти выборы. И это станет посланием мира и стабильности в регионе», – отметил президент Ирана Хасан Рухани.

Министерства иностранных дел и спецслужбы трех стран в самое ближайшее время начнут работу по организации этого конгресса, поскольку необходимо отделить тех, кто реально готов к диалогу, от тех, у кого «руки в крови». 

Двухчасовые переговоры Эрдогана с Хасаном Рухани и Владимиром Путиным по сирийскому конфликту прошли в санатории «Русь».

Эрдоган отметил далее, что Турция, Россия и Иран едины во мнению по вопросу поддержки всеобъемлющего, свободного, справедливого и прозрачного политического процесса в Сирии, в свете резолюции № 2254 СБ ООН. Данный процесс должен вестись под руководством сирийского народа, подчеркнул турецкий лидер.

Президент отметил далее, что никто не должен ожидать от Турции согласия на участие террористических организаций, угрожающих нацбезопасности страны в мероприятиях по Сирии. 

Читайте также:  Охотничье помповое ружье бекас, обзор модификаций

«Террористические организации, представляющие угрозу политическому единству и целостности Сирии, а также нацбезопасности Турции, должны быть исключены из переговорного процесса. Это неизменный приоритет Анкары», – подчеркнул Эрдоган.

«Если мы заявляем о приверженности к территориальной целостности и политическому единству Сирии, то не можем рассматривать террористическую организацию в качестве легитимной участника переговорного процесса», – пояснил турецкий лидер.

Президент Эрдоган призвал мировое сообщество поддержать усилия Турции, России и Ирана по Сирии. «Анкара выражает надежду на то, что плодотворное сотрудничество с Россией и Ираном окажет положительное влияние на весь регион, снизит напряженность и риск межконфессионального противостояния», – продолжил турецкий лидер.

По итогам переговоров президентов Турции, России и Ирана распространено совместное заявление.

В документе говорится, что главы государств призывают представителей оппозиции принять конструктивное участие в намеченном на скорое время Конгрессе нацдиалога в Сочи.

В диалоге примут участие представители властей Сирийской Арабской Республики, а также представители оппозиции, которая выступает за суверенитет, независимость, единство и целостность Сирии, отмечается в заявлении. 

Много говорили также и о гуманитарной помощи Сирии. В стране надо восстанавливать дороги, школы, больницы, возвращать беженцев. Президенты понимают, что работы предстоит много, и в своем совместном заявлении отметили, что при необходимости готовы вновь встретиться в таком же формате.

Источник: http://www.vestiturkey.com/istoriceska-vstreca-liderov-rossii,-turcii-i-irana-v-soci-4620h.htm

Восточная хитрость Эрдогана: с чем турецкий президент пожаловал в Сочи

Встреча президента России Владимира Путина с главой Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом прошла в президентской резиденции в Сочи в среду, 3 мая.

Политологи считают, что одной из причин, по которой Эрдоган решил лично встретиться с Путиным, было намерение турецкого лидера дать понять Вашингтону, что Турция не намерена полностью идти в фарватере американской политики.

Как сообщают информагентства, в начале встречи президент РФ Владимир Путин поблагодарил своего турецкого коллегу за визит, отметив важность того, что у лидеров двух стран есть возможность встретиться в рабочем режиме, чтобы обсудить ключевые вопросы двустороннего взаимодействия.

В ответ Тайип Эрдоган отметил, что совместные шаги РФ и Турции могут кардинально улучшить ситуацию на Ближнем Востоке. «На наших плечах лежит огромная ответственность. Уверен, что шаги, которые мы делаем вместе, изменят судьбу всего региона», — отметил Эрдоган.

Президент Турции также выразил надежду, что отношения России и Турции приобретут особый статус и восстановятся в полном объеме. Ранее появилась информация, что Эрдоган намеревался центральной темой своих переговоров с Путиным сделать проблему сирийского урегулирования, а также уделить внимание теме снятия торговых ограничений между двумя странами.

Выступая перед журналистами перед отлетом в Сочи, Эрдоган отметил, что настала пора избавиться от взаимных торговых ограничений. Анкара и Москва не могут позволить себе потерять даже секунду времени из-за бюрократических проволочек, подчеркнул турецкий лидер.

«Если Турция и Россия хотят достигнуть товарооборота в 100 миллиардов долларов, мы обязаны предпринимать для этого конструктивные шаги», — подчеркнул он.

О том, чем важен этот визит и почему Путин и Эрдоган не стали решать возникшие вопросы по телефону, как это было, например, ранее с президентом США Дональдом Трампом, Федеральному агентству новостей рассказал заместитель директора Института стратегических исследований и прогнозов (ИСИП) Дмитрий Егорченков.

«Визит Эрдогана был запланирован заранее, он не является неожиданным, — отметил Дмитрий Егорченков. — Эрдоган приехал в Сочи, заручившись результатами собственного референдума, так что он в некоторой степени упрочил свои позиции. И он приехал разговаривать не только о Сирии, но прежде всего, о двусторонних экономических связях.

Судя по первым комментариям, речь идет об отмене взаимных ограничений в торговле, например, зерном и овощами.

Мы понимаем, что сейчас наступил самый сезон для овощей, также наступает туристический сезон — все это очень серьезные статьи дохода для турецкой экономики, которая, кто бы что ни говорил, находится сейчас не в самом простом положении. Давление на турецкую экономику осуществляется со всех сторон.

Поэтому для Эрдогана все эти вопросы очень важны, и он, как человек восточный, предпочитает поговорить лицом к лицу, пообщаться в личном контакте. Тем более что контакт между главами обоих государств установился давно, и этот контакт достаточно открытый».

Однако не стоит думать, что Эрдоган приехал к Путину в качестве просителя — президент Турции достаточно хитрый и осмотрительный политик, который не скрывает своих амбиций как лидер страны, являющейся одним из ключевых игроков на Ближнем Востоке, отметил политолог.

«Эрдоган, конечно, не приехал на поклон — об этом разговора нет. Эрдоган рассматривает себя как абсолютно равного партнера и союзника, и в каком-то смысле это действительно так. Эрдоган будет предлагать Москве самые разные варианты развития политических отношений между нашими странами. И экономические отношения будут обсуждаться.

Также мы видим, что турецкая сторона активно проталкивает возможности сотрудничества с Россией в военно-технической сфере, в частности по вопросу поставок комплексов С-400. Мы видим, что Эрдоган пытается разыгрывать российскую карту в отношениях с Евросоюзом, а также с Соединенными Штатами.

При этом не будем забывать, что отношения с Вашингтоном — это очень важная ветка отношений для Анкары. Но при этом турецкая сторона очень хорошо понимает, что полностью отдаваться в руки своему заокеанскому старшему партнеру по НАТО было бы, мягко скажем, очень неправильной позицией.

Поэтому Эрдоган постарается разыграть все имеющиеся у него на столе карты», — отметил Дмитрий Егорченков.

Источник: https://riafan.ru/746978-vostochnaya-hitrost-erdogana-s-chem-tureckii-prezident-pozhaloval-v-sochi

«Пантюркизм и иные формы распространения турецкого влияния в мире»

Определённая часть элиты современной Турции, помня о былом величии Османской империи, пытается расширить сферу влияния турецкого государства, используя идеологические, финансовые, гуманитарные и военно-политические инструменты.

Расширение турецкого влияния в России, Центральной Азии и на Кавказе происходит, в частности, через акцентирование идеи единства тюркских народов (пантюркизм) и популяризации позитивного образа Турции за счёт объединения усилий турецкого бизнеса, НКО и госструктур в борьбе за умы тюркской молодёжи.

Для ряда тюркоязычных регионов России Турция стала важным инвестором и экономическим партнёром.

Несмотря на то, что идеология пантюркизма зародилась в среде татарской и крымско-татарской интеллигенции, стремившейся объединиться с турками Османской империи, и лишь потом была взята на вооружение турецкими элитами, пантюркизм в Турции стал удобным инструментом для реализации задач расширения собственного влияния в мире, а также приобрёл значимость как важный элемент самоидентификации турецкого населения. С распадом империи Османов Турция столкнулась с проблемой поиска собственной идентичности. Встал вопрос кем быть: национальным, многонациональным или наднациональным государством?

Борис Кагарлицкий, директор Института глобализации и социальных движений, напомнил, что в Османской империи Султан выступал главой правоверных, и арабское население имело тот же идеологический статус, которое имело турецкое население. Эта схема стала рушиться в момент превращения Турции в современное государство. Модернизация в Турции подняла вопрос «кто мы такие?».

Идентификация Турции как «государство турок» подрывала Османскую империю. Но для новой Турции идеология пантюркизма, которая стала импортироваться от европеизированных тюрок российской империи, оказалась интересной. Она дала новую идентичность уже в рамках светского государства и оправдала экспансионистские мотивы.

С победой на президентских выборах Эрдогана, как отметил Борис Кагарлицкий, возникает новая политическая реальность: «приход Эрдогана к власти – это, с одной стороны, реванш исламизма и исламской оппозиции против светской идеологии, но с другой стороны – сохраняются претензии на то, чтобы быть авангардом тюркского мира. Происходит некий синтез исламизма и пантюркизма. И то и другое становится оправданием экспансионизма и авторитарного управления». Этот синтез превращается в альтернативу европейской, светской и интеллектуальной позиции, существовавшей в Турции до прихода Эрдогана.

Определённая исламизация страны, по мнению политолога Сергея Солодовника, нужна для того, чтобы Турция в ближневосточном регионе не теряла авторитет.

После того, как Ататюрк отменил халифат и взял курс на развитие светского государства, с потерей Турцией исламского авторитета, у других региональных центров силы начали возникать сомнения, насколько Турция имеет моральное право главенствовать на Ближнем Востоке.

Сергей Солодовник уверен, что турецкое государство будет устойчивым только при опоре на два основания – пантюркизм и исламизм. При этом он убеждён, что крайностей исламизации, как и крайностей пантюркизма, скорее всего, турецкая элита, как при Эрдогане, так и после, будет избегать.

Расцвет современного пантюркизма произошёл после распада СССР как противовес российскому влиянию, и был направлен на тюркоязычные территории постсоветского пространства.

Для продвижения этой идеологической доктрины Турцией в начале 90-х годов активно использовались многочисленные проекты в области образования и культуры, претендующие на развитие некоей единой культуры тюркских народов.

Как отметил Виктор Надеин-Раевский, автор нескольких монографий по пантюркизму, 26 тысяч стипендий Турция выделила на обучение тюркских студентов на местах. Ею создавались турецкие школы и лицеи. Таким образом Турция выпестовала новую элиту в тюркоязычных республиках и регионах.

Основным мотором пантюркизма на постсоветском пространстве было движение турецкого имама и проповедника Гюлена «Хизмет». Важно отметить, что ярые ныне оппоненты – Фетхуллах Гюлен и Тайип Эрдоган – стояли изначально на единых позициях.

Они стремились соединить некоторые принципы пантюркизма и халифата. Раскол двух лидеров произошёл после того, как в глазах Эрдогана Гюлен стал примерять на себя чалму халифа и попытался стать выше президента.

Это стало причиной гонений на турецкого проповедника и его последователей.

Разгром движения «Хизмет», согласно оценке старшего научного сотрудника РИСИ Галины Хизриевой, привёл в итоге к ещё более широкому распространению его идеологии и инфраструктуры, причём далеко за пределами Турции, включая постсоветское пространство. При этом необходимо понимать, как заметил политолог Азат Бадранов, что для последователей Фетхуллаха Гюлена пантюркизм является не столько целью, сколько средством.

По мнению руководителя Центра экономических исследований ИГСО Василия Колташова, активизация политического ислама в Турции вызвана, помимо возрастающих претензий на роль регионального лидера, экономическими причинами.

Турция обладает одной из самых успешных в регионе экономик, что является базисом для амбиций её президента. Но турецкая экономика периферийна по своему типу. Отраслевая структура является узкой: легкая промышленность, туризм и сельское хозяйство зависят от внешнего спроса, а машиностроение слаборазвито.

Внутренний рынок Турции недостаточен, чтобы страна могла легко переносить спады мировой торговли. На это накладывается остро ощущаемое противоречие между «старыми» и «новыми» горожанами – малокультурными людьми, покинувшими села в годы экономического подъема.

«Новые» горожане составляют костяк электората нынешнего турецкого президента. Однако в этой же среде, как отмечает Василий Колташов, исламизм Эрдогана нередко рассматривается как недостаточный или декоративный. Именно здесь действуют группы фундаменталистов и вербуются террористы.

Причина недовольства – явные экономические проблемы, несмотря на официальный рост ВВП на 3,7% в 2016 году и ожидание роста в 3% по итогам 2017 года.

Владимир Лепехин, директор Института ЕЭАС, говоря о необходимости для российской власти определиться с собственной позицией по отношению к различным центрам силы, предложил активнее втягивать Турцию в евразийские проекты. Если от России не последует такого предложения, предполагающее мирный путь взаимодействия и взаимопереплетения, то «рано или поздно будет столкновение», отметил он.

В российско-турецких отношениях должен возобладать прагматичный подход, основанный на выстраивании внятного долгосрочного и стабильного сотрудничества с широкой повесткой, соответствующей современным геополитическим и экономическим реалиям.

«Федеральные власти должны уделять особое внимание формам и содержанию сотрудничества тюркоязычных регионов России с Турцией, в том числе и по контактам с религиозными, образовательными и молодёжными организациями», – подчеркнул эксперт МР Дмитрий Сурмило.

Все участники сошлись во мнении о возрастающей религиозности в Турции, спрогнозировали постепенное угасание светскости, но всё же выразили осторожный оптимизм на сохранение баланса в обществе. В силу нынешней политической ситуации во взаимоотношениях с Западом возможен и некий разворот Турции в сторону евразийского партнёрства.

Источник: http://www.islam.ru/content/analitics/51021

Ссылка на основную публикацию