Нато — инструмент безопасности или нестабильности в европе

Есть ли жизнь после НАТО? Трамп торгует безопасностью в Европе | Политика, экономика, общество (без банов)

С приходом к власти в США Дональда Трампа мир вошел в серьезную фазу нестабильности — торговые войны, разрыв международных соглашений и сделок (отказ от Транстихоокеанского партнерства, выход из иранской ядерной сделки), возвращение к односторонности во внешней политике без учета международных институтов (выход из Совета по правам человека ООН, ЮНЕСКО). Сама дипломатия как инструмент стала обесцениваться и деградировать.

И хотя можно считать, что все дело в импульсивности нового президента США и общемировой тенденции к шоу-политике, в действительности все сложнее.

Во-первых, внешнеполитические шаги Соединенных Штатов во многом диктуются внутриполитической обстановкой в Америке: с одной стороны, Трампу нужно доказать Вашингтону и представителям традиционной элиты, что он «свой» и ни в коем случае не «кремлевский», с другой — не разочаровать своих избирателей после стольких обещаний, которые, к ужасу всего мира, он исполняет.

Во-вторых, стиль Трампа — это стиль жесткого бизнесмена, готового повышать ставки и давить на партнера, пока тот не согласится на более удобный для американского дельца вариант.

После окончания «холодной войны» перед Альянсом длительное время стоял вопрос о его дальнейшей роли, о сфере и инструментах деятельности, о географических границах, о том, нужно ли фокусироваться на одном регионе или пора претендовать на глобальный охват. Уже тогда деятельность НАТО не ограничивалась только европейским континентом, организация активно включилась в проведение операций в Африке, Афганистане, вмешалась в ситуацию в Ливии.

На Варшавском саммите НАТО 2016 года действия России на Украине в Донбассе и Крыму были расценены как угроза восточноевропейским и, в частности, Балтийским странам.

В Прибалтике и Польше впоследствии были размещены четыре многонациональных батальона Альянса.

Так, Вильнюс, Рига, Таллин и Варшава «выбили» себе особое расположение на волне информационной кампании о повсеместной «российской агрессии».

Относительно рациональный и взвешенный Обама в данном случае был куда более надежным союзником в продвижении идеи сдерживания и обороны НАТО от так называемой «гибридной войны» России, чем малопредсказуемый Трамп, который сегодня в принципе ставит под сомнение многие устоявшиеся за столетия принципы международных отношений, и который к тому же запятнан «дома» клеймом «марионетки Путина».

Хозяину Белого дома европейский континент может быть интересен как стратегический плацдарм или потребитель американской продукции (будь то оружие или сжиженный природный газ), готовый за нее платить, но не как иждивенец.

Последний саммит НАТО в Брюсселе в какой-то степени стал иллюстрацией катастрофы в делах и единстве НАТО (и дело не только в тех самых неоднозначных групповых фото с уснувшим президентом Чехии, облетевших новостные агентства и соцсети).

Источник: http://maxpark.com/community/4765/content/6450685

Дебют политики Трампа в Европе: источник нестабильности не Россия, а США

Фото из открытых источников

Завершился дебют европейской дипломатии новой американской администрации. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон посетил на прошлой неделе саммит министров иностранных дел G20 в Бонне.

Вице-президент США Майк Пенс выступил на традиционной конференции по безопасности в Мюнхене и дальше побывал в Брюсселе в штаб-квартире ЕС. Министр обороны США Джеймс Мэттис посетил встречу министров обороны стран НАТО в Брюсселе.

В результате всех этих мероприятий европейские СМИ довольно едины в оценках европейского дебюта представителей администрации нового президента США Дональда Трампа в Европе. Достаточно общее мнение: на Трампа сложно полагаться. Доверять всем заявлениям, сделанным на конференции по безопасности в Мюнхене, в Бонне и Брюсселе, можно, но не до конца.

Раскол Запада выражается не в сути — в разнонаправленной политике, а в подозрительном отношении к новому президенту США. Враждебные Трампу околосистемные европейские СМИ пытаются представить нового американского президента легкомысленным и несерьезным человеком.

В итоге на Мюнхенской конференции 2017 года самым большим источником мировой нестабильности оказалась не Россия, как в предшествующие годы, а Соединенные Штаты.

Между тем, Тиллерсон на встрече с министром иностранных дел Сергеем Лавровым призвал Россию отступить на востоке Украины.

Новый министр обороны США Мэттис на встрече министров обороны стран НАТО заявил, что администрация Трампа решительно поддерживает военный альянс, который остается «фундаментальной основой для Соединенных Штатов и трансатлантического сообщества».

Европейцам запомнилось, что во время президентской кампании Трамп отозвался о НАТО как «устаревшем» союзе и не достаточно эффективной организации для борьбы с исламским терроризмом.

В Брюсселе Мэттис не выражал сомнений в принципах НАТО, но фактически повторил на его счет то, что президент Трамп неоднократно озвучивал во время своей предвыборной кампании: США будут защищать страны-члены альянса НАТО, но сократят свое участие, если европейцы не увеличат оборонные расходы.

По итогам дипломатического дебюта новой американской администрации у европейцев остался вопрос: станет ли угрожаемое «сокращение» избирательным или же всеобщим принципом обеспечения безопасности союзников США по НАТО? Вице-президент Пенс довел до сведения участников Мюнхенской конференции позицию президента Трампа на счет того, что США не отказываются от своих обязательств по отношению к НАТО. Он все разъяснил о позиции США, но ясности в то, какой будет внешняя политика Соединенных Штатов при президенте Дональде Трампе, не внес. Еще до выступления вице-президента Пенса было известно, что Штаты больше не поддерживают соглашение об иранской ядерной программе (ИЯП), ожидают от России соблюдения Минских договоренностей и т. д. Однако в выступлении Пенса на Мюнхенской конференции подозрительным показалось то, что в нем ни разу не прозвучали слова «Европейский союз». Европейский дебют новой американской администрации не дал конкретного ответа европейцам на вопросы: расторгнут ли США соглашение с Ираном и возобновят санкции, и как они дальше поведут себя с Россией в украинском конфликте. Проблемой стало то, что ни вице-президент Майк Пенс, ни госсекретарь Рекс Тиллерсон, ни министр обороны Джеймс Мэттис во время своего европейского турне ничего нового не сообщили. И именно это кажется европейцам подозрительным. Они так и не поняли, выражали ли высказывания означенной тройки их собственные представления, либо же в них звучала позиция Трампа. Увольнение советника по национальной безопасности Трампа Майкла Флинна лишь добавило сомнений. Драматизма ситуации придает то, что Евросоюз сейчас не выглядит сплоченным, что вполне продемонстрировала Мюнхенская конференция с ее дебатами. Отсутствие единства отражается в излишней подозрительности европейцев. Если они не доверяют друг другу, то почему они должны доверять импульсивному Трампу?

На практике же выяснилось, что, с одной стороны, союзникам США была предъявлена преемственность американской внешней политики, но с другой — что Трамп в существенных моментах намерен выполнять свои предвыборные обещания. Здесь мы наблюдаем известную последовательность Трампа.

Он обещал принудить союзников по НАТО увеличить финансирование ими оборонных расходов, и его представители в Европе лишь повторили это требование. Однако обратим внимание на то, что Трамп в этом вопросе пытается принудить выполнять принятое решение саммита НАТО в Уэльсе в сентябре 2014 года, состоявшееся при ненавистном для Трампа президенте Бараке Обаме.

Президент Трамп, как и президент Обама, хочет «справедливых» отношений по обеспечению безопасности в рамках НАТО. В этом преемственность. Если Трампу удастся добиться результата, то он более успешный президент, чем Обама.

Хотя, очевидно, что существовавший всегда подавляющий перевес США над союзниками должен был обеспечивать бесспорную американскую гегемонию в рамках НАТО. Без США нет НАТО. Без возможности принудить союзников в рамках НАТО нет действенной американской гегемнии в рамках Запада и потом повсюду.

Получается, что американцы добиваются большей управляемости своими союзниками в рамках политики НАТО. Проверочным оселком здесь становится вопрос о повышении военных бюджетов европейских союзников НАТО. Смогут ли США добиться своего или их волей в очередной раз станут пренебрегать?

Сейчас европейцы на разные лады повторяют: если США перестают быть надежным партнером, то европейцы должны сами обеспечивать свою безопасность. Однако в самом главном аспекте — ядерном сдерживании, вопрос стал более неопределенным. Выход Великобритании из ЕС оставляет Лондону самостоятельность в этом вопросе.

Великобритания обеспечивает стратегическое сдерживание в рамках политики НАТО, но не в европейской общей оборонной политике, которая ей не нужна. В отношении Европы Британия становится маленьким подобием США.

У европейцев остаются одни французы, которые отнюдь не спешат с инициативой обеспечения своим ядерным потенциалом общей оборонной политики Евросоюза. Марин Ле Пен вообще грозит пустить этот Евросоюз под откос. В итоге европейская оборонная политика пока не выходит за рамки общей риторики и пожеланий.

Зависимость Евросоюза от США и НАТО в аспектах стратегического сдерживания сохраняется. Первые действия новой президентской администрации США продемонстрировали, что США при Трампе вовсе не намерены разрушать свои альянсы, созданные при их участии в Европе.

Внешне дело выглядит так, будто американцы хотят дисциплинировать своих не в меру разболтавшихся в условиях продолжительного мира в Европе союзников. Американцам не интересны дискуссии европейских союзников по каждому их военному решению за рубежом.

Дальше следуют частности. Вашингтон и в Мюнхене, и в Брюсселе решительно потребовал от партнеров по НАТО довести ежегодные расходы на оборону до 2% от их ВВП. Однако в итоге не ясно, является ли подобное требование ультиматумом, и как будет действовать президент США, если оно не будет выполнено в очередной раз.

15 февраля на встрече министров обороны стран НАТО в штаб-квартире в Брюсселе министр обороны США Джеймс Мэттис потребовал от союзников до конца года представить конкретные планы увеличения оборонных расходов.

Однако он не потребовал увеличить военные расходы на будущий финансовый год. Мэттис дал понять, что в противном случае США могут пересмотреть свои обязательства перед партнерами.

Каким образом они могут сделать это — не понятно для всех заинтересованных сторон.

Официально два и более процента ВВП на свою оборону из европейских членов НАТО тратят четыре страны: Великобритания, Греция, Польша и Эстония.

При этом сейчас Великобритания оказалась под вопросом из-за перипетий Brexit-а и снижения стоимости фунта относительно корзины резервных валют.

Похоже, что и Лондону придется корректировать оборонный бюджет в сторону увеличения в общей неблагоприятной экономической обстановке.

На прошлой неделе генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг сообщил, что в прошлом году военные расходы европейских членов НАТО увеличились на 3,8% и в реальном выражении составили сумму эквивалентную $ 10 млрд. Это не так уж много.

Ведь увеличению военных бюджетов европейцев мешает принятая в ЕС в 2012 году единая политика бюджетной экономии в еврозоне.

В центре этой политики стоит Германия, а саму стратегию контроля над бюджетными расходами связывают с именами канцлера Ангелы Меркель и ее министра финансов Вольфганга Шойбле.

Особенно тяжело увеличивать военные расходы фискально связанным государствам-членам ЕС, имеющим высокий национальный долг. На практике военные расходы можно увеличивать либо за счет урезания других статей бюджета, либо за счет увеличения дефицита, либо за счет того и другого в какой-то пропорции.

Очевидно, что требование США об увеличении военных расходов в первую очередь адресовано Германии. Исторически ситуация после холодной войны сложилась так, что больше в безопасности Западной Германии были заинтересованы сами США, чем сами немцы, хотя бы потому, что Германия поначалу была лишена суверенитета.

Читайте также:  Газ 3306 – один из лучших российских грузовиков 90-х

Сейчас Германия — крупнейшая экономически и по численности своего населения страна Евросоюза выделяет на свои вооруженные силы менее 1,2% от ВВП. В итоге в 2017 году Германия потратит на оборону около € 37 млрд. В случае выполнения ей предписанной двухпроцентной нормы ей пришлось бы затрачивать € 62,5 млрд.

На пиках холодной войны Германия тратила от четверти до трети средств своего ежегодного бюджета. Сейчас — около 13%. Если следовать требованиям американцев, то Германии необходимо поднять свои текущие военные расходы на 70%. Немецкие социал-демократы, входящие в правительственную коалицию, называют американское требование о доведении оборонного бюджета до 2% ВВП «авантюрным».

Похоже, что Германия при возможном будущем управлении социал-демократов станет уклоняться от увеличения бюджетных расходов под риторику об общей европейской оборонной политике.

Внешне европейцы признают правоту Трампа. Взятые обязательства должны выполняться. Об этом и было сказано на Мюнхенской конференции. Однако 17 февраля 2017 года председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер вновь заявил, что Европа не должна поддаваться давлению из-за требований США относительно повышения военных расходов.

Германское издание Spiegel констатировало: «Идея Европы быть младшим партнером могла бы наконец быть отправлена на свалку истории, чтобы начать определение своих собственных интересов. Это включает в себя разумные отношения с Россией, которые не основаны исключительно на сдерживании.

Это также включает в себя необходимость ясно дать понять Турции, что существуют пределы солидарности, если Анкара играет с огнем в Сирии или если конфликт с курдами дополнительно обострится.

Это может также включать в себя некоторые торгово-политические уступки в ходе переговоров по Brexit в обмен на британское участие в совместном европейском оборонном партнерстве. В конце концов, Европа, которая серьезно относится к своей собственной безопасности, также будет рассматривать ядерное сдерживание».

Германское издание Süddeutsche Zeitung вторило: «Европа должна защищать ценности, которые поставлены под сомнение Дональдом Трампом в последнее время». Уклонение от обязательств платить по счетам собираются, с одной стороны, прикрыть риторикой об относительной самостоятельности Европы, а с другой — критикой Трампа по части «ценностей».

Прирост военных бюджетов европейцев может пойти либо на увеличение численности вооруженных сил, либо на перевооружение имеющихся. Текущий прирост оборонного бюджета Германии в 2016 году на 13% имеет следствием увеличение расходов на исследования, разработку и испытания нового оружия.

На германском примере видно, что прирост оборонных бюджетов идет на новые вооружения и модернизацию систем управления и связи.

Поэтому в требовании США имеется не только следование принципу союза с равным распределением тягости расходов, но и усматривается вполне конкретный интерес — какая-то весьма существенная часть прироста европейских оборонных расходов должна пойти на заказы в американский ВПК. Это понимают и в США, и в Европе.

Похоже настойчивое требование американцев к европейцам, а значит — к Германии, увеличить оборонные расходы шире связано со стремлением американцев подкорректировать немецкую политику доминирования в Европе.

Здесь отметим, что проект Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (TTIP) отменен Трампом под высказывания о том, что Германия недооценивает европейскую валюту, которой на самом деле остается немецкая марка, и «эксплуатирует» другие страны ЕС. В МВФ полагают, что действительный валютный курс евро недооценен на 15−20%.

В 2016 году Федеральное казначейство США включило Германию в список стран, применяющих «недобросовестную валютную политику», хотя у Германии нет собственной валюты.

На протяжении последней четверти века Германия оказалась той страной, которая больше всех в Европе выиграла от поражения России в холодной войне. Германия получила достаточно окультуренную зону для экономического освоения в своих интересах.

Германия сокращала свои расходы на рабочую силу за счет расширения своего производства в странах Центральной Европы. В итоге Германия последние пять лет получила рекордный рост своего торгового баланса.

В 2015 году США стали первейшим из экспортных рынков Германии.

Заметим, что и в немецком случае Трамп вполне последователен предшествующей политике.

При Обаме в США был нанесен удар по ведущему немецкому коммерческому банковскому конгломерату — Deutsche Bank и по самому заметному немецкому экспортному локомотиву — концерну VW. Правда, Обама думал задушить Германию в объятиях TTIP.

Трамп же действует по-другому. Но и Трамп будет стремиться увеличить долю американских корпораций на мировом рынке, но путем заключения двух- и многосторонних соглашений в американских интересах.

Слабым местом Германии остается неравенство уровней развития в ЕС. На Мюнхенской конференции эта проблема проявилась в эпизоде столкновения с поляками.

Последним указали на их пользу (почему же вы недовольны?), извлекаемую из € 50 млрд субсидий ЕС.

Представитель Польши на это резонно ответил, что, действительно, на эти средства идет модернизация инфраструктуры Польши с использованием западных технологий. Но на всем этом зарабатывают те же немецкие фирмы и ровно те же самые € 50 млрд.

Стратегия Германии в ЕС в последние годы: повышать собственную конкуренцию без увеличения своих расходов на европейское реформирование — на создание действительно Единого европейского фискального союза, унификацию национальных систем налогообложения, банковский союз под руководством ЕЦБ и т. д. Подобная политика одновременно и усиливает Германию, и повышает недовольство на евросоюзной периферии. Очевидно, что Трамп с его настойчивым требованием увеличения оборонных расходов решил подобраться к германской финансовой кубышке с другой стороны.

Германия же явно уклоняется от лобового столкновения с США, ограничиваясь антитрамповской риторикой в своих СМИ и рассуждениями о большей интеграции и необходимости единой европейской политики безопасности.

В раздираемой внутренними конфликтами Европе настоящая европейская «декларация о независимости» невозможна. Поэтому в Мюнхене канцлер Меркель в очередной раз призналась, что Европа продолжает зависит от США.

Источник

Источник: http://planet-today.ru/geopolitika/item/64108-debyut-politiki-trampa-v-evrope-istochnik-nestabilnosti-ne-rossiya-a-ssha

Саммит НАТО в Варшаве обозначил «дугу нестабильности»

По итогам двухдневного саммита НАТО, который прошёл в Варшаве 8 и 9 июля, принята декларация о трансатлантической безопасности. В документе закреплено отношение к России: лидеры стран-альянса высказались за чередование политики «сдерживания и диалога».

Лидеры стран — членов НАТО по итогам саммита в Варшаве решили использовать понятные возможности политического языка, заявив, что готовы к «конструктивным отношениям» с Россией, когда Москва будет к этому готова. При этом они договорились укрепить оборону Европы перед лицом «дуги нестабильности», которая, по их мнению, протянулась от России до Северной Африки. Документ опубликован на сайте НАТО.

В декларации указывается, что страны-альянса столкнулись с беспрецедентными вызовами безопасности, подрывающими базовый порядок в Европе. Среди них — терроризмом и действиями России «особенно на Украине».

Нестабильность на Ближнем Востоке и в Северной Африке также входит в этот список «вызовов безопасности».

Кроме того, в НАТО пообещали оказывать дополнительную поддержку Украине, Грузии и Молдавии, продолжить операцию альянса в Косово.

В документе также отмечается, что НАТО «не несет угроз ни одной стране».

Так, президент Франции Франсуа Олланд отметил, что «альянс не занимает агрессивную позицию, что у альянса нет противников», но «нам нужно обеспечить свою собственную оборону».

А генсек альянса Йенс Столтенберг заметил, что НАТО не видит немедленной угрозы со стороны России, но и не рассматривает нашу страну в роли стратегического партнера.

«Мы не видим никакой непосредственной угрозы в отношении какого-либо из государств — членов НАТО со стороны России, — заявил он. — Мы не находимся в стратегическом партнерстве с Россией, которого мы пытались добиться после холодной войны». Reuters пишет, что Столтенберг вновь призвал Россию прекратить поддержку «сепаратистов» на юго-востоке Украины.

Ранее Столтенберг заявлял, что главными темами саммита НАТО в Варшаве станут оборона, сдерживание и проекция безопасности за пределы территории Североатлантического альянса.

Если перевести с канцелярского языка на русский, это значит, что Столтенберг в очередной раз призвал страны альянса сплотиться в единой борьбе против России, напомнив им о принципе коллективной обороны НАТО.

Учитывая, что альянс на 70% финансируется из американского бюджета, сплочённость демонстрировалась с пылким сердцем и твёрдым взором. Позиция США в отношении России хорошо известна.

Президент США Барак Обама призывал к диалогу с Россией, но призвал союзников сохранить антироссийские санкции до исполнения Минских соглашений.

Напомним, что ранее Барак Обама опубликовал в Financial Times авторскую колонку об угрозах для НАТО, приуроченную к саммиту, где поставил Россию в число самых «срочных вызовов» для альянса — помимо террористического «Исламского государства» (запрещенного в России) и выхода Великобритании из состава Евросоюза.

Детализировав, он отметил, что организованные ИГ теракты унесли жизни невинных людей в странах НАТО, а множество ищущих убежище мигрантов направилось в Европу из-за конфликтов от Африки до Сирии и Афганистана.

Голосование Великобритании о выходе из Евросоюза «подняло серьёзные вопросы о будущем европейской интеграции», а «российская агрессия» в отношении Украины, которая «защищает свой суверенитет и территориальную целостность», «угрожает» Европе.

По мнению Барака Обамы, страны НАТО и ЕС, как союзники США по данным вопросам, должны действовать сплочённо, а в Варшаве «должны мобилизовать политическую волю и взять на себя конкретные обязательства для противостояния этим срочным вызовам», что возможно сделать только при сохранении единства и истинного партнёрства.

«Нам необходимо углубить сотрудничество в области безопасности между НАТО и ЕС и увеличить нашу поддержку Украины, защищающей свой суверенитет и территориальную целостность», — написал американский президент, отметив также важность укрепления обороны союзников в Центральной и Восточной Европе. Также он уточнил, что антироссийские санкции не должны быть сняты, «пока Москва полностью не выполнит свои обязательства по минским договоренностям», несмотря на то, что Америка остаётся открытой для более конструктивных отношений с Россией. «Будущее сулит нам трудности, но, оставаясь сплоченными, сильными и преданными нашим демократическим ценностям, мы их преодолеем», — резюмировал Барак Обама. 

Итоги саммита НАТО в Варшаве обсудят на встрече Совета Россия — НАТО, который назначен на 13 июля.

Вернуться на главную

Источник: http://rusrand.ru/response/sammit-nato-v-varshave-oboznachil-dugu-nestabilnosti

Дебют политики Трампа в Европе: источник нестабильности не Россия, а США

Завершился дебют европейской дипломатии новой американской администрации. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон посетил на прошлой неделе саммит министров иностранных дел G20 в Бонне.

Вице-президент США Майк Пенс выступил на традиционной конференции по безопасности в Мюнхене и дальше побывал в Брюсселе в штаб-квартире ЕС. Министр обороны США Джеймс Мэттис посетил встречу министров обороны стран НАТО в Брюсселе.

В результате всех этих мероприятий европейские СМИ довольно едины в оценках европейского дебюта представителей администрации нового президента США Дональда Трампа в Европе. Достаточно общее мнение: на Трампа сложно полагаться.

Доверять всем заявлениям, сделанным на конференции по безопасности в Мюнхене, в Бонне и Брюсселе, можно, но не до конца. Раскол Запада выражается не в сути — в разнонаправленной политике, а в подозрительном отношении к новому президенту США.

Враждебные Трампу околосистемные европейские СМИ пытаются представить нового американского президента легкомысленным и несерьезным человеком. В итоге на Мюнхенской конференции 2017 года самым большим источником мировой нестабильности оказалась не Россия, как в предшествующие годы, а Соединенные Штаты.

Между тем, Тиллерсон на встрече с министром иностранных дел Сергеем Лавровым призвал Россию отступить на востоке Украины.

Новый министр обороны США Мэттис на встрече министров обороны стран НАТО заявил, что администрация Трампа решительно поддерживает военный альянс, который остается «фундаментальной основой для Соединенных Штатов и трансатлантического сообщества».

Европейцам запомнилось, что во время президентской кампании Трамп отозвался о НАТО как «устаревшем» союзе и не достаточно эффективной организации для борьбы с исламским терроризмом.

В Брюсселе Мэттис не выражал сомнений в принципах НАТО, но фактически повторил на его счет то, что президент Трамп неоднократно озвучивал во время своей предвыборной кампании: США будут защищать страны-члены альянса НАТО, но сократят свое участие, если европейцы не увеличат оборонные расходы.

По итогам дипломатического дебюта новой американской администрации у европейцев остался вопрос: станет ли угрожаемое «сокращение» избирательным или же всеобщим принципом обеспечения безопасности союзников США по НАТО? Вице-президент Пенс довел до сведения участников Мюнхенской конференции позицию президента Трампа на счет того, что США не отказываются от своих обязательств по отношению к НАТО. Он все разъяснил о позиции США, но ясности в то, какой будет внешняя политика Соединенных Штатов при президенте Дональде Трампе, не внес. Еще до выступления вице-президента Пенса было известно, что Штаты больше не поддерживают соглашение об иранской ядерной программе (ИЯП), ожидают от России соблюдения Минских договоренностей и т. д. Однако в выступлении Пенса на Мюнхенской конференции подозрительным показалось то, что в нем ни разу не прозвучали слова «Европейский союз». Европейский дебют новой американской администрации не дал конкретного ответа европейцам на вопросы: расторгнут ли США соглашение с Ираном и возобновят санкции, и как они дальше поведут себя с Россией в украинском конфликте. Проблемой стало то, что ни вице-президент Майк Пенс, ни госсекретарь Рекс Тиллерсон, ни министр обороны Джеймс Мэттис во время своего европейского турне ничего нового не сообщили. И именно это кажется европейцам подозрительным. Они так и не поняли, выражали ли высказывания означенной тройки их собственные представления, либо же в них звучала позиция Трампа. Увольнение советника по национальной безопасности Трампа Майкла Флинна лишь добавило сомнений. Драматизма ситуации придает то, что Евросоюз сейчас не выглядит сплоченным, что вполне продемонстрировала Мюнхенская конференция с ее дебатами. Отсутствие единства отражается в излишней подозрительности европейцев. Если они не доверяют друг другу, то почему они должны доверять импульсивному Трампу?

Читайте также:  Гусеничный вездеход газ-71

На практике же выяснилось, что, с одной стороны, союзникам США была предъявлена преемственность американской внешней политики, но с другой — что Трамп в существенных моментах намерен выполнять свои предвыборные обещания. Здесь мы наблюдаем известную последовательность Трампа.

Он обещал принудить союзников по НАТО увеличить финансирование ими оборонных расходов, и его представители в Европе лишь повторили это требование.

Однако обратим внимание на то, что Трамп в этом вопросе пытается принудить выполнять принятое решение саммита НАТО в Уэльсе в сентябре 2014 года, состоявшееся при ненавистном для Трампа президенте Бараке Обаме. Президент Трамп, как и президент Обама, хочет «справедливых» отношений по обеспечению безопасности в рамках НАТО.

В этом преемственность. Если Трампу удастся добиться результата, то он более успешный президент, чем Обама. Хотя, очевидно, что существовавший всегда подавляющий перевес США над союзниками должен был обеспечивать бесспорную американскую гегемонию в рамках НАТО. Без США нет НАТО.

Без возможности принудить союзников в рамках НАТО нет действенной американской гегемнии в рамках Запада и потом повсюду. Получается, что американцы добиваются большей управляемости своими союзниками в рамках политики НАТО. Проверочным оселком здесь становится вопрос о повышении военных бюджетов европейских союзников НАТО. Смогут ли США добиться своего или их волей в очередной раз станут пренебрегать?

Сейчас европейцы на разные лады повторяют: если США перестают быть надежным партнером, то европейцы должны сами обеспечивать свою безопасность. Однако в самом главном аспекте — ядерном сдерживании, вопрос стал более неопределенным. Выход Великобритании из ЕС оставляет Лондону самостоятельность в этом вопросе.

Великобритания обеспечивает стратегическое сдерживание в рамках политики НАТО, но не в европейской общей оборонной политике, которая ей не нужна. В отношении Европы Британия становится маленьким подобием США.

У европейцев остаются одни французы, которые отнюдь не спешат с инициативой обеспечения своим ядерным потенциалом общей оборонной политики Евросоюза. Марин Ле Пен вообще грозит пустить этот Евросоюз под откос. В итоге европейская оборонная политика пока не выходит за рамки общей риторики и пожеланий.

Зависимость Евросоюза от США и НАТО в аспектах стратегического сдерживания сохраняется. Первые действия новой президентской администрации США продемонстрировали, что США при Трампе вовсе не намерены разрушать свои альянсы, созданные при их участии в Европе.

Внешне дело выглядит так, будто американцы хотят дисциплинировать своих не в меру разболтавшихся в условиях продолжительного мира в Европе союзников. Американцам не интересны дискуссии европейских союзников по каждому их военному решению за рубежом.

Дальше следуют частности. Вашингтон и в Мюнхене, и в Брюсселе решительно потребовал от партнеров по НАТО довести ежегодные расходы на оборону до 2% от их ВВП. Однако в итоге не ясно, является ли подобное требование ультиматумом, и как будет действовать президент США, если оно не будет выполнено в очередной раз.

15 февраля на встрече министров обороны стран НАТО в штаб-квартире в Брюсселе министр обороны США Джеймс Мэттис потребовал от союзников до конца года представить конкретные планы увеличения оборонных расходов.

Однако он не потребовал увеличить военные расходы на будущий финансовый год. Мэттис дал понять, что в противном случае США могут пересмотреть свои обязательства перед партнерами.

Каким образом они могут сделать это — не понятно для всех заинтересованных сторон.

Официально два и более процента ВВП на свою оборону из европейских членов НАТО тратят четыре страны: Великобритания, Греция, Польша и Эстония.

При этом сейчас Великобритания оказалась под вопросом из-за перипетий Brexit-а и снижения стоимости фунта относительно корзины резервных валют.

Похоже, что и Лондону придется корректировать оборонный бюджет в сторону увеличения в общей неблагоприятной экономической обстановке.

На прошлой неделе генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг сообщил, что в прошлом году военные расходы европейских членов НАТО увеличились на 3,8% и в реальном выражении составили сумму эквивалентную $ 10 млрд. Это не так уж много.

Ведь увеличению военных бюджетов европейцев мешает принятая в ЕС в 2012 году единая политика бюджетной экономии в еврозоне.

В центре этой политики стоит Германия, а саму стратегию контроля над бюджетными расходами связывают с именами канцлера Ангелы Меркель и ее министра финансов Вольфганга Шойбле.

Особенно тяжело увеличивать военные расходы фискально связанным государствам-членам ЕС, имеющим высокий национальный долг. На практике военные расходы можно увеличивать либо за счет урезания других статей бюджета, либо за счет увеличения дефицита, либо за счет того и другого в какой-то пропорции.

Очевидно, что требование США об увеличении военных расходов в первую очередь адресовано Германии. Исторически ситуация после холодной войны сложилась так, что больше в безопасности Западной Германии были заинтересованы сами США, чем сами немцы, хотя бы потому, что Германия поначалу была лишена суверенитета.

Сейчас Германия — крупнейшая экономически и по численности своего населения страна Евросоюза выделяет на свои вооруженные силы менее 1,2% от ВВП. В итоге в 2017 году Германия потратит на оборону около € 37 млрд. В случае выполнения ей предписанной двухпроцентной нормы ей пришлось бы затрачивать € 62,5 млрд.

На пиках холодной войны Германия тратила от четверти до трети средств своего ежегодного бюджета. Сейчас — около 13%. Если следовать требованиям американцев, то Германии необходимо поднять свои текущие военные расходы на 70%. Немецкие социал-демократы, входящие в правительственную коалицию, называют американское требование о доведении оборонного бюджета до 2% ВВП «авантюрным».

Похоже, что Германия при возможном будущем управлении социал-демократов станет уклоняться от увеличения бюджетных расходов под риторику об общей европейской оборонной политике.

Внешне европейцы признают правоту Трампа. Взятые обязательства должны выполняться. Об этом и было сказано на Мюнхенской конференции. Однако 17 февраля 2017 года председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер вновь заявил, что Европа не должна поддаваться давлению из-за требований США относительно повышения военных расходов.

Германское издание Spiegel констатировало: «Идея Европы быть младшим партнером могла бы наконец быть отправлена на свалку истории, чтобы начать определение своих собственных интересов. Это включает в себя разумные отношения с Россией, которые не основаны исключительно на сдерживании.

Это также включает в себя необходимость ясно дать понять Турции, что существуют пределы солидарности, если Анкара играет с огнем в Сирии или если конфликт с курдами дополнительно обострится. Это может также включать в себя некоторые торгово-политические уступки в ходе переговоров по Brexit в обмен на британское участие в совместном европейском оборонном партнерстве.

В конце концов, Европа, которая серьезно относится к своей собственной безопасности, также будет рассматривать ядерное сдерживание». Германское издание Süddeutsche Zeitung вторило: «Европа должна защищать ценности, которые поставлены под сомнение Дональдом Трампом в последнее время».

Уклонение от обязательств платить по счетам собираются, с одной стороны, прикрыть риторикой об относительной самостоятельности Европы, а с другой — критикой Трампа по части «ценностей».

Прирост военных бюджетов европейцев может пойти либо на увеличение численности вооруженных сил, либо на перевооружение имеющихся. Текущий прирост оборонного бюджета Германии в 2016 году на 13% имеет следствием увеличение расходов на исследования, разработку и испытания нового оружия.

На германском примере видно, что прирост оборонных бюджетов идет на новые вооружения и модернизацию систем управления и связи.

Поэтому в требовании США имеется не только следование принципу союза с равным распределением тягости расходов, но и усматривается вполне конкретный интерес — какая-то весьма существенная часть прироста европейских оборонных расходов должна пойти на заказы в американский ВПК. Это понимают и в США, и в Европе.

Похоже настойчивое требование американцев к европейцам, а значит — к Германии, увеличить оборонные расходы шире связано со стремлением американцев подкорректировать немецкую политику доминирования в Европе.

Здесь отметим, что проект Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (TTIP) отменен Трампом под высказывания о том, что Германия недооценивает европейскую валюту, которой на самом деле остается немецкая марка, и «эксплуатирует» другие страны ЕС. В МВФ полагают, что действительный валютный курс евро недооценен на 15−20%.

В 2016 году Федеральное казначейство США включило Германию в список стран, применяющих «недобросовестную валютную политику», хотя у Германии нет собственной валюты.

На протяжении последней четверти века Германия оказалась той страной, которая больше всех в Европе выиграла от поражения России в холодной войне. Германия получила достаточно окультуренную зону для экономического освоения в своих интересах.

Германия сокращала свои расходы на рабочую силу за счет расширения своего производства в странах Центральной Европы. В итоге Германия последние пять лет получила рекордный рост своего торгового баланса.

В 2015 году США стали первейшим из экспортных рынков Германии.

Заметим, что и в немецком случае Трамп вполне последователен предшествующей политике.

При Обаме в США был нанесен удар по ведущему немецкому коммерческому банковскому конгломерату — Deutsche Bank и по самому заметному немецкому экспортному локомотиву — концерну VW. Правда, Обама думал задушить Германию в объятиях TTIP.

Трамп же действует по-другому. Но и Трамп будет стремиться увеличить долю американских корпораций на мировом рынке, но путем заключения двух- и многосторонних соглашений в американских интересах.

Слабым местом Германии остается неравенство уровней развития в ЕС. На Мюнхенской конференции эта проблема проявилась в эпизоде столкновения с поляками.

Последним указали на их пользу (почему же вы недовольны?), извлекаемую из € 50 млрд субсидий ЕС.

Представитель Польши на это резонно ответил, что, действительно, на эти средства идет модернизация инфраструктуры Польши с использованием западных технологий. Но на всем этом зарабатывают те же немецкие фирмы и ровно те же самые € 50 млрд.

Стратегия Германии в ЕС в последние годы: повышать собственную конкуренцию без увеличения своих расходов на европейское реформирование — на создание действительно Единого европейского фискального союза, унификацию национальных систем налогообложения, банковский союз под руководством ЕЦБ и т. д. Подобная политика одновременно и усиливает Германию, и повышает недовольство на евросоюзной периферии. Очевидно, что Трамп с его настойчивым требованием увеличения оборонных расходов решил подобраться к германской финансовой кубышке с другой стороны.

Германия же явно уклоняется от лобового столкновения с США, ограничиваясь антитрамповской риторикой в своих СМИ и рассуждениями о большей интеграции и необходимости единой европейской политики безопасности.

В раздираемой внутренними конфликтами Европе настоящая европейская «декларация о независимости» невозможна. Поэтому в Мюнхене канцлер Меркель в очередной раз призналась, что Европа продолжает зависит от США.

Европейская редакция EADaily

Источник: http://allpravda.info/debyut-politiki-trampa-vevrope-istochnik-nestabilnosti-nerossiya-assha-37358.html

Система дуг нестабильности в Евразии и проблемы безопасности РФ | Центр военно-политических исследований

В настоящее время система дуг нестабильности представляет собой основной инструмент, с помощью которого создаются наиболее важные системные проблемы безопасности Евразии в целом и РФ в частности, а также происходит торпедирование интеграционных проектов.

Система дуг нестабильности формирует геополитический «климат», который всемерно способствует проведению управляемой региональной дестабилизации неподконтрольных субъектов геополитики.

Эта система охватывает территорию, расположенную между 4 океанами: Тихим, Индийским, Атлантическим и Северным Ледовитым.

Она состоит из 8 действующих сегментов разной степени «готовности»: восточноевропейского, ближневосточного, восточноазиатского, североафриканского, южноазиатского, арктического, кавказского и центральноазиатского.

Эти сегменты объединены в единый взаимосвязанный комплекс проецирования нестабильности внутрь «кольца», которое они в совокупности образуют. Данный геополитический феномен представляет собой экзистенциальную угрозу для нашей страны, поскольку создаёт возможность одновременного проецирования силы в направлении РФ с разных направлений, не считая т.н. нетрадиционных угроз вроде наркотрафика, терактов на воздушном транспорте и пр.

Концепция системы дуг нестабильности — наиболее корректный и точный показатель сложившегося баланса сил между основными геополитическими игроками, которые ведут «Большую игру». Использование такого аналитического инструмента как дуга нестабильности позволяет понять где и почему происходит управляемая региональная дестабилизация.

Читайте также:  Пл-14: российский пистолет, какого еще не было

Система дуг нестабильности является надёжным аналитическим инструментом, который показывает сложившийся баланс и расстановку сил, а также распределение сфер влияния.

Данный геополитический феномен вполне возможно использовать при анализе проблем региональной безопасности.

Детальное рассмотрение конфигурации дуг нестабильности позволяет выдвигать обоснованные предположения о новых очагах нестабильности, которые, в ряде случаев могут быть тесно связаны друг с другом.

Так ещё в 2013 г., во время подготовки к публикации карты «Евразийская дуга нестабильности в 2013 г.»[1] было обращено внимание на зону повышенной геополитической турбулентности, которая образовывалась в месте пересечения двух активных сегментов дуги нестабильности.

Такая ситуация стала складываться в регионе Чёрного моря по мере развития украинского, а затем и турецко-сирийского кризиса. Поскольку уровень прочности у Украины был существенно ниже, чем у Турции, то и проблемы там начались раньше. В начале 2014 г.

в результате переворота пал режим Януковича, а уже летом того же года произошла попытка избавиться от Реджепа Тайипа Эрдогана в Турции, однако турецкий президент смог удержаться у власти. Уже весной и летом при поддержке ряда стран Запада на Украине начались активные военные действия, которые привели к значительным человеческим жертвам в том числе среди мирного населения.

Осенью 2015 г. ВКС РФ начали военную операцию в Сирии, в ответ на это 29 сентября 2015 г. Госсекретарь США Джон Керри публично предупредил о том, что «Если мы не найдём вариантов объединиться для борьбы против боевиков «Исламского государства», и Россия станет сражаться с ними одна, догадайтесь, что будет? Россия станет их мишенью.

Россия увидит и людей с ПЗРК, и падающие с неба самолёты»[2]. 31 октября 2015 г. на летящем над Синайским полуостровом российским гражданским был организован теракт, а затем и 24 ноября 2015 г.

из засады турецким F-16C над территорией Сирии был сбит российский СУ-24М, что вызвало резкое охлаждение в российско-турецких отношениях, которые были частично восстановлены только после попытки свержения президента Турции в ходе неудавшегося военного переворота 15 июля 2016 г. В фазе наибольшей заморозки российско-турецких отношений 2-5 апреля 2016 г. с новой силой вспыхнул короткий, но ожесточённый конфликт в Карабахе, который удалось прекратить только при активной роли российской дипломатии.

Несмотря на попытки российской стороны уйти от острой фазы кризиса на Украине и изменить баланс сил в свою пользу в Сирии, хорошо видно, что активность Москвы на данных направлениях пытаются нивелировать, разжигая конфликты на Кавказе и в Средней Азии, которые приходится купировать практически в пожарном порядке.

Все эти события разворачивались на фоне ведущейся практически глобально информационной войны и активных военных действий в Сирии, в которые прямо или косвенно с помощью ЧВК и «уполномоченных» террористических группировок втянуто несколько влиятельных региональных и внерегиональных стран.

Очевидно, что до тех пор, пока сохраняется такая геополитическая конфигурация в виде пересечения двух активных (восточноевропейского и ближневосточного) и двух готовящихся (кавказского и среднеазиатского) сегментов евразийской дуги нестабильности, которые в апреле (Карабах) и июне (попытка организации вооружённых беспорядков в Казахстане) уже пытались активировать, нет существенных оснований рассчитывать на скорую и долгую стабилизацию ситуации.

В зону действия обозначенной выше системы дуг нестабильности попадает и РФ, однако, несмотря на наличие серьёзных угроз, наша страна пока не имеет эффективной системы защиты от её комплексного деструктивного воздействия, которое включает целый набор угроз от информационных и идеологических до террористических и наркотических.

В странах, которые попадают под жёсткое воздействие дуг нестабильности, происходят перевороты, а ведущие политики под жёстким давлением извне начинают менять маски, начиная метаться в поисках выбора той или иной стороны. Мы ещё не раз увидим смену масок у многих видных политических фигур вдоль активных участков евразийской системы дуг нестабильности.

Помимо разрыхления региональных подсистем безопасности описанная выше система дуг одновременно торпедирует собственно евразийские интеграционные и инфраструктурные проекты (ШОС, ОДКБ, ЕАЭС, Один пояс — Один путь), при создании которых этот фактор, видимо, не был принят во внимание на должном уровне.

Выступая на пленарной сессии Восточного экономического форума 3 сентября 2016 г., президент РФ В. В. Путин заявил, что РФ поддерживает «инициативу компаний России, Японии, Республики Корея и Китая по созданию энергетического суперкольца, которое свяжет наши страны»[3]. 

В целом нужная странам СВА идея «энергетического суперкольца» угрожает «растопить» «вмёрзший» в архитектуру безопасности региона со времён «Холодной войны» восточноазиатский сегмент дуги нестабильности, который словно «плетью» рассекает этот проект красной линией, протянувшейся от Курильских островов, через разделённую Корею и уходящую к Тайваньскому проливу и далее в Южно-Китайское море. Не сложно предположить, что этому проекту, если дело дойдёт до его реализации, будет оказано не менее серьёзное противодействие, чем энергетическим проектам России в Европе или на Ближнем Востоке, которые по большому счету и стали основной причиной дестабилизации как Украины, так и Сирии. Различные сегменты системы дуг нестабильности пересекают ключевые регионы Евразии именно для того, чтобы в случае необходимости торпедировать их интеграционные проекты.

Геополитические риски такого рода должны обязательно учитываться при планировании жизненно важных энергетических и инфраструктурных программ. Однако бизнес в РФ как правило не учитывает геополитические угрозы при планировании своих проектов.

Создание угроз чужими руками при использовании с различных направлений в изобилии появившихся после «цветных революций» пешек на евразийской шахматной доске будет препятствовать концентрации усилий на приоритетных проектах по обеспечению национальной безопасности и распылению скромных ресурсов, что, очевидно, должно оказывать влияние на эффективность противодействия существующим угрозам.

Как показывает практика, в наши дни в этой игре нет никаких правил и не стоит рассчитывать на подписание юридически обязывающих документов, поскольку стратегические операции в области безопасности за гранью международного права зачастую проводятся чужими руками.

Известно, что РФ выступает за «равную неделимую безопасность для всех». На 70-й сессии ООН В. В. Путин отметил, что «речь должна идти о формировании пространства равной и неделимой безопасности, безопасности не для избранных, а для всех»[4].

В Евразии нет формального механизма обеспечения безопасности, но есть неформальный — система дуг нестабильности. Принцип его действия таков: обеспечение безопасности одних за счёт уязвимости других. При этом, чем больше уязвимы одни, тем в большей безопасности другие.

С одной стороны, это порождает дефицит доверия и гонку вооружений, а с другой стороны, это объясняет почему, несмотря на высокий совокупный размер ВВП, у стран Евразии нет совокупного адекватного политического влияния на глобальном уровне.

А когда региональные альянсы в области безопасности управляются извне, то внешние игроки получают свободу рук в использовании стран региона в качестве пешек в своих геополитических проектах и не учитывают их жизненно важные интересы.

Организация работы по системному парированию угроз нового типа возможна только после чёткого и детального определения их основных параметров в нормативных документах.

Рассмотрению отдельных аспектов системы вызовов безопасности РФ, которую мы в целом называем системой дуг нестабильности, посвящено несколько параграфов (12, 13, 17, 18, 21) «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683»[5].

В этом нормативном документе в частности совершенно справедливо отмечено, что угрозы национальной безопасности России носят «комплексный взаимосвязанный характер»[6]. Вот несколько характерных цитат.

В пункте 13 указано, что «Процесс формирования новой полицентричной модели мироустройства сопровождается ростом глобальной и региональной нестабильности»[7]. В том же параграфе прописано, что «В борьбе за влияние на международной арене задействован весь спектр политических, финансово-экономических и информационных инструментов. Все активнее используется потенциал специальных служб» [8].

В пункте 14 подчёркнуты двойные стандарты, которые господствуют в Евразии в области безопасности. «В Евро-Атлантическом, Евразийском и Азиатско-Тихоокеанском регионах не соблюдаются принципы равной и неделимой безопасности. В соседних с Россией регионах развиваются процессы милитаризации и гонки вооружений»[9].

В пункте 15 отмечено изменение баланса сил вдоль наших границ: «Наращивание силового потенциала Организации Североатлантического договора (НАТО) и наделение её глобальными функциями, реализуемыми в нарушение норм международного права, активизация военной деятельности стран блока, дальнейшее расширение альянса, приближение его военной инфраструктуры к российским границам создают угрозу национальной безопасности»[10].

В пункте 17 затронуты вопросы торпедирования неподконтрольных Западу интеграционных процессов: «Позиция Запада, направленная на противодействие интеграционным процессам и создание очагов напряжённости в Евразийском регионе, оказывает негативное влияние на реализацию российских национальных интересов»[11]. Здесь же обращено внимание на создание «долгосрочных очагов нестабильности» в непосредственной близости у границ России и соседних с ней государств.

Пункт 18 посвящён организации государственных переворотов в политически ослабленных странах: «Практика свержения легитимных политических режимов, провоцирования внутригосударственных нестабильности и конфликтов получает все более широкое распространение»[12].

В пункте 21 раскрываются механизмы мощного информационно-психологического и информационно-технологического воздействия на население «спорных» стратегически важных регионов: «Все большее влияние на характер международной обстановки оказывает усиливающееся противоборство в глобальном информационном пространстве, обусловленное стремлением некоторых стран использовать информационные и коммуникационные технологии для достижения своих геополитических целей, в том числе путём манипулирования общественным сознанием и фальсификации истории»[13].

Пункт 22 посвящён описанию криминальной деятельности, осуществляемой вдоль дестабилизированных регионов: «Обостряются угрозы, связанные с неконтролируемой и незаконной миграцией, торговлей людьми, наркоторговлей и другими проявлениями транснациональной организованной преступности»[14].

В стратегии Национальной безопасности РФ в целом, конечно, правильно прописаны основные параметры угроз национальной безопасности, дан многосторонний анализ, но не видно синтеза.

Представляется аналитически продуктивным сложить разные части окружающей нас мозаики и увидеть общую картину — систему дуг нестабильности.

Настала пора назвать основную угрозу и сконцентрировать усилия не только против разрозненных последствий деструктивной деятельности её отдельных структурных элементов, но и нанести удар по той системе, которая их порождает.

На нормативном уровне вполне адекватно прописаны лишь угрозы, порождённые системой дуг нестабильности, но не сама система, которая их в значительной части генерирует. Однако, если главная угроза не прописана на нормативном уровне, то и работы по её парированию не ведутся.

Поэтому угрозы занимаются нами больше, чем мы угрозами, а должно быть наоборот. Противодействие угрозам как правило начинается только тогда, когда они уже созрели для нанесения открытого и мощного удара, а не когда их можно быстро и эффективно парировать.

Существующая нормативная база не позволяет «улавливать» их формирование в скрытой фазе. Для этого должна вестись эффективная аналитическая работа, в том числе и прогнозирование как уже существующих, так и пока только формирующихся угроз.

Пока что у РФ нет надёжной защиты от системы дуг нестабильности.

Комплексное противодействие системе дуг нестабильности — важнейшая задача, которую лучше решать, используя не только свои ресурсы, но и возможности других стран Евразии, которые имеют схожие с нами национальные интересы. На системный вызов должен быть системный ответ.

Источник: http://Eurasian-Defence.ru/?q=node/37335

Ссылка на основную публикацию